— Обиделся? — Амелика утирая слезы встала с пола и уселась в кресло.
— Наверняка, я бы тоже обиделась, но черт побери почему это так чудовищно смешно?
— Потому, что это Медведь, он машина для убийства, тот кого все опасаются, даже светлые. Аристократ с родословной восходящей к Мировингам. И не забывай — бесконечно в тебя влюбленный. И вдруг — он на грани смерти, ты, заливаясь слезами, его спасаешь, а почему? Потому что он запутался в проводах, шерстка у него видите ли намокла…
— И лапки затекли, — проговорила я про себя…
— Ну это же нелепо, — продолжала Амелика с напором, — карикатурно и гротескно. Вокруг нас происходит какая-то чертовщина. Я чувствую себя персонажем комикса, какой-то глупой книжонки.
— Знаешь, я недавно тоже самое ощутила, я даже Медведю про это говорила, такое впечатление, что нами кто-то руководит, дергает за ниточки. Вспомни, раньше Андрэ никогда не влипал ни в какие нелепые ситуации, а тут они сыпятся на нас одна за одной.
— Хотела бы я найти этого шутника, найти и как следует прожечь ему мозги.
— Давай мы хотя бы Дэма найдем, — вздохнула я.
Медведь вернулся через пару часов, когда мы вдоволь накупавшись и смыв с себя всю грязь и липкость бара Отвергов, мирно посапывали в моей кровати. Я сквозь приоткрытые веки наблюдала за ним. Сейчас он уже не выглядел ни побитым, ни обиженным и судя по всему, он слетал приобщиться матушки-природы. Это был привычный, обычный, пышущий здоровьем и жизненной силой Медведь.
Постояв немного возле кровати, он, вздохнув, поправил на мне сползший плед и прошел, судя по всему на кухню, так как вернулся он уже с пустыми руками, оставив свой сверток, который изумительно пах шашлыком в комнате, предназначенной для приема пищи. После чего, постелил себе с той стороны кровати где спала я и улегся, устраиваясь поудобнее.
Я, тихонько, что бы не разбудить Амелику, которая сегодня тоже очень вымоталась морально, сползла с кровати и легла рядом с ним, прижав ему палец к губам.
— Тихо, не шуми, пусть Ами поспит, я не претендую на твою невинность, просто хотела поговорить нормально, — сказала я ему мысленно. В отличие от него, я в темноте не видела, но знала, что он уставился на меня во все глаза.
— Хорошо, но ты уверена, что это хорошая идея разговаривать ночью? Тебе тоже нужен отдых, все равно сейчас, когда две трети нашей команды не в боевой форме, мы никуда не побежим и никого спасать не будем. Если тебе все еще важно мое мнение — утром мы связываемся с Шефом, передаем ему всю имеющуюся у нас информацию и дальше следуем его указаниям. Все, за что беремся мы заканчивается как то странно. Я тоже сегодня почувствовал то, о чем ты мне вчера говорила, про кукловода.
Я прижалась к нему и поцеловала в нос, который он сразу сморщил в ответ на неожиданную ласку, — ты самый лучший Медведь в мире, ты знаешь это? Конечно мы никуда сейчас не пойдем, пока Амели не отдохнет как следует, она очень вымоталась сегодня, — и я перебросила ему свои воспоминания из бара. Медведь сквозь плотно сжатые зубы пробормотал какое-то ругательство на старо-французском, даже его проняло.
— Я даже представить не мог, насколько Иные могут деградировать, — наконец сказал он мысленно, — мы всегда себя считали лучше, сильнее, могущественное людей, а по сути мы такие же, и даже среди нас появляются вот такие отщепенцы.
Ни слова больше не говоря, он повернулся ко мне и прижался лбом к моему лбу, и я погрузилась в его память.
Странное это чувство — полет, парение. Я раньше часто чувствовала это во снах, все то же ощущение бестелесности и одновременно — материальности. Я не сразу поняла, что с моим зрением, пока не сообразила, что летучие мыши видят все в другом спектре, не таком как мы, даже если это не совсем настоящая мышь. Я куда- то летела, мимо проносились размытые тени. Но я не обращала на них внимание, все мои органы чувств были сконцентрированы на трех силуэтах подо мной — девушка и два волка. Я не успела удивиться, почему Отверги не использовали порталы, как бы то ни было, так было даже лучше — Медведю не пришлось сканировать весь город отыскивая их ауры.