Эти слова были так знакомы Деа, но теперь, слетавшие с губ Симонида, казались странными, бесконечно странными. Деа хотелось, чтобы старик пел и дальше, но тот умолк и проговорил с горечью:
— Это стало вершиной в величии твоего отца. Так оно было запечатлено. Десять солнцеворотов назад он стоял на ступенях Святилища, и все его подданные не спускали с него глаз, и он объявил во всеуслышание, что Пламя поведало ему великую и прекрасную истину: оно объявило его последним и величайшим из Богов-Султанов — Султаном Луны и Звезд.
Деа задумчиво потупился. Он мог бы задать Симониду много вопросов, но спросил только:
— Значит, мой отец ошибался, утверждая, что в Пламени нет бога?
— Да, Деа, я уверен: он ошибался.
— Значит, мой отец снова уверовал в бога, и бог вознаградил его?
Симонид ответил не сразу. Он уже достаточно наговорил. Более чем достаточно. И потому теперь он сказал только:
— Деа, мы должны верить, что это так.
Но прозвучал последний вопрос, еще более мучительный. Этот вопрос не давал покоя Деа всю жизнь, рвался к пределу осознания.
— Но если мой отец — Султан Луны и Звезд, кем же стану я? Кем я могу стать?
Старик молчал, но глаза его были полны не только печали. В глазах Симонида была страх. Деа обернулся и увидел Таргонов, следящих за ними из-за деревьев.
— Радуга! Мы потеряли Радугу!
— Не говори глупостей. Радуга не может потеряться.
— Значит, потерялись мы, — вздохнул Джем, уселся на камень, стащил с себя рубаху, бросил на землю. — Тьфу! Порой мне кажется, что мы в пустыне.
— Мы и есть в пустыне.
— Что?
Дона Бела не ответила на вопрос Джема прямо.
— Наша беда в зрении... В том, как мы смотрим... Если бы нам удалось подняться повыше! Куда-нибудь, откуда можно было бы посмотреть... вниз.
— Тут нет никаких возвышенностей. Эти сады — они совершенно плоские, плоские, плоские...
Джем в отчаянии окинул взглядом колючие кусты. Они напоминали зубчатую изгородь. Джему было неловко — и стало еще более неловко, когда Бела Дона села рядом с ним. Со вчерашней ночи он опасался этой девушки, хотя сама она о ночном происшествии не вспоминала. Вправду ли он поцеловал ее? Вправду ли она толкнула его, а он упал в пруд? Наверное, все так и было, но сколько раз в течение ночи он представлял, как снова обнимает ее? Если в этом мире мечты были реальностью, то в этих мечтах Джем не раз предавался любви с Бела Доной.
Он поспешно встал, поднял с земли рубаху. Пусть эта девушка страстно желала покинуть этот мир, но она была частью этого мира и соблазняла Джема. Джем пытался убедить себя в том, что девушка нереальна, что здесь все ненастоящее, но он понимал, что это не совсем так. Он раздраженно потеребил промокшую от пота рубаху и понял, что вывернул ее наизнанку. Над запыленными сухими деревьями высоко стояло палящее солнце. Дона Бела спросила:
— Принц, что носишь ты на груди?
— А ты не знаешь? Ты ведь так много всего знаешь.
Девушка улыбнулась. Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Джем не мог удержаться и залюбовался Бела Доной. Ее длинные волосы были небрежно перехвачены лентой. На девушке было тончайшее хлопковое платье. Промокшая ткань прилипла к ее телу, обрисовала дивные изгибы. Как она была хороша! Она не отрывала глаз от Джема, и он вдруг очнулся и представил, как выглядит. С его волос стекал пот, его струйки бежали по лицу и шее, по бледной мальчишеской груди. Он отвернулся, ощутив ужасное смущение. Девушка шагнула к нему, погладила его руку.
— Ты должен кое о чем узнать, — прошептала она. — Ты мне нравишься...
— О? — глухо вымолвил Джем.
— ...Но я не люблю мальчиков.
— Что? — Джем резко повернул голову к девушке. На миг он смутился. — Ты только что сказала, что я тебе нравлюсь. Я ведь мальчик. То есть мужчина, — поспешно добавил он.
— Да, но я хотела только сказать, что не... люблю мальчиков. Я подумала, что тебе нужно знать об этом.
— О? То есть да... нет. Я хотел сказать... я тоже их не люблю.
Дона Бела рассмеялась.
— Я так и думала! Но, принц, у тебя есть возлюбленная, которую ты разыскиваешь?
Джем ошеломленно проговорил:
— Ты и об этом знаешь?
— Мне известно вот что: еще до того, как закончится это приключение, ты найдешь свою возлюбленную, а я — свою.
Сердце Джема часто забилось.
— Принцесса, ты уверена?
— Уверена, это произойдет. Это должно произойти, иначе...
— Иначе?
Ответ прозвучал ударом набата:
— Иначе мы погибнем.
