— Высокородные господа, рабы, женщины и мужчины Куатани, спокойствие! Задумайтесь о значении всего, что произошло у вас на глазах! Уабин осквернил священную церемонию, и бог Пламени наказал его по заслугам! — Жрец обвинительно простер указующий перст к Рашиду Амр Рукру, который корчился в муках, зажимая руками кровоточащую рану. — Ты, раненый, более не имеешь права посягать на руку дочери калифа Куатани! Теперь, когда женихов только двое, ни о какой церемонии обручения не может быть и речи. Я объявляю притязания законченными и законной — первую помолвку принцессы. Ее супругом станет принц Деа! Всемогущий Терон, осени своим благословением Мешу Каледа, Султана Лу...
— Погодите! — послышался вдруг чей-то выкрик. Верховный жрец развернулся.
— Что это значит?
— Эли Оли Али! — ахнул калиф.
Задыхаясь и с трудом переставляя ноги, сводник поднялся на помост. Он не только изнемог, проталкиваясь сквозь толпу. Он еще был порядком пьян. Эли пошатнулся и упал к ногам принцессы.
Калиф в ярости вскричал:
— Что он задумал? Стража! Убить его на месте, если он посмеет прикоснуться к моей Мерцалочке!
Но прежде, чем стражники успели пошевелиться, жирный коротышка поднялся на колени и протянул принцессе сверкающий шар, который вдруг ожил и произвел чудо. Небо над площадью озарилось разными цветами.
— П-принцесса, — заикаясь, выговорил сводник. — Св-вя-щенная го-оспожа, услышь мо-ою м-мольбу! Стань моею, и этот магический шар станет твоим! Он волшебный, он показывает все, что происходит во времени и пространстве.
Смешавшиеся краски небес преобразились в гору, затем на месте горы возникло озеро, потом — бушующее море, многолюдный город, темный лес, звездное ночное небо...
— Владея эти шаром, ты не будешь ведать с-страха, как владея... амулетом! Все знания будут... открыты тебе... как если бы владела... магической лентой! — Сводник развернулся и обратился к толпе: — Мой дар лучше всех, верно? Я доказал, что он — подлинный, ведь так? И теперь снова три жениха, правда?
Он наклонился — видимо, хотел взять Кату за руку.
Ката отшатнулась.
— Она моя! — вскричал сводник. — Девушка моя!
Высоко, на галерее, в это мгновение капитан Порло подвернул свою деревянную ногу и рухнул на колено. Конечно, ему было очень больно, но никто не собирался помогать ему. Однако гораздо болезненнее были мысли, метавшиеся в голове у старого морского волка.
Его новый друг! Что стряслось с его новым другом?
Однако состязание женихов и на этом не завершилось.
— Нет! Она моя!
Хриплый, высокий голос прозвучал с отчаянной уверенностью. Зеваки, все как один, повернули головы в ту сторону, откуда послышался выкрик. Эли Оли Али от неожиданности выронил шар, и тот покатился по помосту, сверкая и грохоча.
Калиф сходил с ума.
— Кто это еще? О, Хасем, скажи мне, что происходит?
— Мой убийца! — вскричал Раджал и с трудом удержался от того, чтобы не наброситься на оборванца, из-за которого он оказался на Колесе Казни, упал в ров с кобрами, а потом чуть не стал евнухом!
Оборванец почтительно опустился на колени перед Катой. Но стоило ему — а вернее говоря, ей — протянуть принцессе подношение, как толпа разразилась дружным хохотом.
— Возлюбленная, я не стану долго говорить. Другие подносили тебе дары, в которых заключена сила, способная вознести тебя над смертными женщинами. Я же предлагаю тебе только силу смертной женщины. Мой дар — лампа. Она старая, мятая, некрасивая, но принцесса, клянусь тебе: эта лампа — то, что ты искала всю жизнь.
Толпа вновь умолкла и замерла. Эли Оли Али отшвырнул бы Амеду прочь, но что-то в ней было такое, из-за чего сводник страшился к ней приблизиться. Верховный жрец устремил взор к павильону калифа. Калиф, выпучив глаза, уставился на визиря Хасема.
— Возлюбленная, будь моей! — Робко, а затем дерзко Амеда посмотрела на лицо, которое так обожала, ожидая ответного любовного взгляда. Но взгляд принцессы был полон тревоги. А Амеда испугалась не на шутку, когда принцесса коснулась ее руки и крепко сжала ее. Рука принцессы оказалась не бестелесной!
Но до развязки еще было далеко.
Лампа выпала из пальцев Амеды. Воздух рассек могущественный голос:
— Оборванец, ты ошибаешься. У тебя доброе сердце, но мне открыто больше, чем тебе, и у меня есть знак, которого воистину жаждет это дитя. Она должна пойти со мной, потому что только со мной она отыщет свою истинную судьбу.
Неожиданно на помосте появилась фигура в темном плаще, с лицом, окутанным дымкой.
— Эмпстер-лорд! — вскричал калиф. — Хасем, но как он...
— Мы знали, что он изменник, — взорвался визирь, — но...
— А что он держит в руке?
Но одна только Ката увидела, что в руке у лорда Эмпстера. На его ладони лежал до боли знакомый девушке маленький золотой кружочек с замысловатым орнаментом. В сознании Каты зазвучал голос Эмпстера:
— Катаэйн, я узнаю тебя. Катаэйн, пойдем со мной, и ты вновь встретишься с тем, кого любишь...
