Я строила планы мести этому гадскому ректору, а мое тело жило отдельной жизнью: как только ткань юбки затрещала, сердце пропустило удар, а внутри лона резко сократились мышцы. Ох! Как будто током ударило! Только не больно, а безумно хорошо! Окатило волной мелких, но очень активных мурашек. От затылка через шею по спине пробежала приятная дрожь.
А мужчина стал позади меня, поцеловал шею, спину, встал на колени и…
«Боже, что он делает?! О, нет! О, боги!»
Медленно и осторожно стянул трусики, погладил ноги… и начал жуткую пытку… горячими губами, умелым языком…
Я была между адом и раем. Мне хотелось вырвать у демона его чертов язык, чтобы не смел больше такое вытворять со мной. И в то же время мое тело умоляло его не останавливаться, не прекращать.
Он раздвинул мои ягодицы и проник языком в ложбинку, заставляя не дышать, мысленно поскуливать, изнывать в неподвижности. Мышцы тела затекли в дурацкой позе, но внутри меня — живой огонь: сердце скачет вприпрыжку с затуманенными мыслями, дышать я разучилась, низ живота тянет, в клиторе пульсирует точка, призывая немедленно коснуться ее, ласкать, любить. Лоно горит и наполняется влагой.
«О, боги. Неужели он собирается наказать меня вот так? Банально овладеть беспомощным телом, пользуясь полной своей властью? Я убью тебя, демон!»
Я ощущаю в его эмоциях насмешку и какой-то недобрый умысел. Но тело мое потрясывает от трепета и нежданного влечения, и я понимаю, что таю, что мне нравится, что происходит, что я начинаю хотеть этого.
И в тот же миг меня пронзает неожиданная резкая боль от хлесткого шлепка. И снова! И снова!
«Ох, больно! Блин! Какого дьявола?!»
Когда я запоздало понимаю, что могу двигаться, этот монстр тащит меня к окну, нагибает к подоконнику… и вычитывает-вычитывает… воспитывает… говорит что-то о должности секретаря… и снова приказывает!
— …советую прямо с данного момента становиться послушной и исполнительной. Раздвиньте ноги! Еще!
«Что он собирается?… А-а-а! Нет! Меня лупят, как шкодливого щенка! Жесть! О, господи! Прикладывается, не жалея! Черт! Больно же! Я убью тебя, демон!»
Я не поняла, в какой момент боль и унижение переросли в нечто иное. Моя грудь набухла, соски ныли от возбуждения, рожденного от нежной ласки и болезненного «воспитания». Я с наслаждением ждала каждого следующего шлепка. Мой клитор и складочки, мое лоно, моя грудь и ножки изнывали от жажды прикосновений завоевателя, желания слиться с ним воедино.
«Черт! Это невозможно! Мне не может это нравиться! Не может! … Но нравится безумно!.. Еще!.. Еще!.. Я хочу тебя, демон!»
Он, словно прочитав мои мысли, остановился, огладил кожу ягодиц, а потом…
«О, боги, как стыдно… его пальцы — там, смело хозяйничают, дерзко… но как же это приятно… да какое — приятно, это божественно, невероятно, прекрасно! Как же сладко быть с мужчиной — с опытным мужчиной, привлекательным, сильным… Я хочу тебя, демон!»
Визард схватил меня за волосы, и я замерла в предвкушении. Но вдруг он отдернул руку.
— Демоны! Что у вас с волосами?!
«А что у меня с волосами?!»
Я растерянно развернулась к ректору, забыв о том, что без одежды, испуганно потрогала голову.
«Все, вроде, в порядке. Растрепались за день немного, только и всего».
Я причесала свою шевелюру пятерней, недоуменно уставившись на мужчину. Он тряс левой рукой, и, судя по сморщенному лицу, она сильно болела.
— Ваши волосы — будто не ваши, мисс Дария! То-то мне жгло палец, когда я сканировал ваше прошлое. Но я тогда не обратил на это внимания, решил, что просто от вас идет мощный поток энергии.
«Опа! Мои волосы как будто не мои… ну, правильно, я же избавилась от своих кудрей, сделав химическое выпрямление… из-за чего, можно сказать, сюда и провалилась, потому что врать пришлось!»
— В вашем мире, мисс Дария, с вами ничего не происходило такого, что связано с головой и волосами? Может, лысеть резко начали или на голову что-то упало?
«Что-о-о-о? Лысеть? Я? Да он что, издевается?»
Я глянула на ректора. Он был предельно серьезен, ни один мускул на лице не дернулся. Я даже проэмпатировала его. Нет, не издевается, наоборот, очень озабочен, тревожится. Надо рассказать.
— Нет, господин ректор, я не только не лысела, но наоборот, бесконечно мучилась из-за своего буйного волосяного покрова головы! Вы не представляете, какие у меня были кудри! Их совершенно невозможно было уложить, расчесать. Меня все звали одуванчиком, подшучивали. На работу я собиралась несколько часов. В общем, в один прекрасный момент я решила сделать выпрямление волос. Химическое. В нашем мире это возможно.
Ректор побледнел, потом покраснел, вытаращил глаза и начал открывать рот, будто собираясь что-то сказать, но забыв при этом навыки речи. Наконец, он выдавил:
