— С целителем я сам поговорю. А тебе надо бы в академию отправиться. Нечего перед лишними глазами мелькать. Другую фею в провожатые направим. Перво-наперво, к главному завхозу. Он с виду страшный, не пугайся, но добрый. Поворчит, а потом все в лучшем виде будет, вот увидишь. И квартирку хорошую определит, и одежду, и обувь, и все необходимости. Ты, главное, не стой истуканом, а уверенно говори, что новый помощник ректора, и это ректорово распоряжение! А еще скажи, что Игоша, Лоба и Хоба передают привет. Если улыбнется, знай — самое лучшее предоставит… Пора обвыкаться, Дашка, обживаться, обучаться всему. Тебе это особенно положено!
— Спасибо, Игошенька, — я всхлипнула. Игоша практически первый, кто со мной так тепло, но строго, по-земному поговорил. И сердце сжала тоска. И вспомнился папа: о чем он там думает, где меня ищет, сколько людей поднял на уши, чтобы найти пропавшую дочь? Вторые сутки не спит наверняка. Неужели из этого мира никак не сообщают родным провалившихся, что все в порядке?!
Игоша не стал меня утешать или стыдить за слезы, а деликатно отошел, принявшись организовывать все необходимые мероприятия. Я поставила условие, что не уйду, пока не увижу, что лекарь здесь. Дом большой, я спрячусь внизу, а потом, когда доктор поднимется в спальню, я выскользну за двери. Так мы и поступили.
И вскоре в сопровождении маленькой файетки, имя которой я собиралась сейчас узнать, я шагала по направлению к корпусам академии, между которых где-то находилось хозяйственное здание.
Я уже видела его стены между деревьями, файетка Марга мне указала, как внезапно из-за поворота вынырнули мне навстречу двое адептов, судя по схожей темной форме с белыми воротниками. Они мне широко улыбались, но я ощутила не самые добрые намерения. От них веяло опасностью. По спине пробежал холодок.
— Какая новенькая красотка! Гляньте-ка, парни, еще форму получить не успела! — Между лопаток сверлом впился пристальный взгляд. Я быстро оглянулась — позади меня оказались еще двое.
— Недавно провалилась, судя по одежде, — все четверо осматривали меня сальными взглядами, задерживаясь на ногах и груди. Как бы я ни повернулась, кто-то из них всегда был позади. Отступать было некуда.
Марга куда-то подевалась, надеюсь, хоть она в безопасности. Мне же оставалось уповать на чудо: это в кино крутая героиня может раскидать нескольких парней. Я же никогда ничем таким не занималась, и в случае чего дать отпор не смогу даже одному.
— Ты очень красивая, кудрявая, — почти прошептал томным голосом, подойдя вплотную ко мне, лидер этой компании. Это легко читалось в их общих эмоциях. — Ты должна быть очень хорошей партнершей в ритуалах, напарницей боевым магам… — послышались смешки. — Ой, я забыл, ты ведь новенькая, пока ничего не знаешь… но не волнуйся… обещаю, мы всему тебя научим… ты ведь хорошая ученица, да? — Он схватил меня сзади за шею, притянув голову к себе так, что его губы почти касались моих губ, которые я непроизвольно сжала. — От тебя пахнет желанием, детка, и ты все получишь!
Волшебный мир! А отморозки везде одинаковые! Похотливые потемневшие предвкушающие взгляды, языки, без конца облизывающие губы, нетерпеливые движения. И выбрали же такой закуток! Торцы каких-то строений, и пышные кусты, в которые меня и затащат! Намерения адептов читались на раз-два…
Круг неумолимо сужался, ловушка практически захлопнулась. Уже все четверо стояли непозволительно близко ко мне. Сердце бешено стучало, молотки отбивали барабанную дробь в висках, от страха закружилась голова. Я даже слова вымолвить не могла, и только таращилась на того, кто держал одной рукой меня за шею, а вторую уже положил на левую грудь, по-хозяйски сжимая-разжимая ладонь.
Я попыталась отстраниться, но еще три пары рук не дали мне этого сделать. Я вскрикнула, когда кто-то сзади резко вывернул назад мои руки, да так и удерживал. Чья-то горячая ладонь зажала мне рот, а еще одна с силой сжала правую грудь. Наглые потные ладони сзади задирали юбку и сжимали ягодицы.
Адепт-лидер словно даже стал выше ростом, темные глаза вдруг загорелись рыжим золотом, а зрачки стали вертикальными, как у рептилий. Оборотень, ящер или дракон, не знаю, шипел что-то мне на ухо на непонятном наречии, проникая длинным раздвоенным языком в ушную раковину и вызывая неприятные мурашки отвращения по коже.
Из-за плотно зажатого рта было тяжело дышать. Я вздрагивала от каждого касания их мерзких лап, от слюнявых языков, от клыкастых прикусов. Я скулила стиснутым ртом, из глаз потекли слезы. И, кажется, это больше распалило компанию: укусы и сжатия стали сильнее, болезненнее, дыхание отморозков участилось, потяжелело.
Они уже почти затащили меня в самый пышный куст, и хотя я пыталась упираться ногами, это мало помогало. У меня в ушах шумело от их эмоций — извращенных, разнузданных, порочных желаний, будто врожденной испорченности. Перед глазами замелькали вызывающие омерзение картинки жуткой оргии, гадкого насилия с поглощением магической силы жертвы до полного истощения.
