Я хохотнул, когда магия в неумелых еще руках Даши спеленала ее большим куском ткани, и Лаурэль бросился раскручивать тугой кокон…
«Что-о-о? Что он делает? Что делает этот наглый эльф? Тысячи демонов на твои уши, Громи, убери от нее свои длинные руки!»
Я видел, как агент безопасности королевства эльф Лаурэль Громи, профессионал, обладающий сверхспособностью управлять чужими монстрами, гипнотизирует, очаровывает мою кудряшку, мою! мою девочку, мою иномирянку Дашу. Как расслабляется ее тело и подается навстречу молодому красавцу, как на лице появляется блаженная улыбка, как между бирюзовыми сейчас глазами Даши и изумрудными Лаурэля натягиваются нити электрических молний. Как губы эльфа становятся все ближе и ближе к губам Даши… Мои кулаки сжали подлокотники кресла. Я снова ничего не мог сделать. Ничего!
«Дракон опали твои косы, Лаурэль!»
И тут вдруг Даша вздрогнула и испуганно вжала голову в плечи. Лаурэль дрогнул и заткнул свои изящные уши руками. В столовой, переваливаясь с ноги на ногу, снова появился тролль, выходивший куда-то. Он зажимал уши и бешено вращал зрачками выпученных глаз.
«Что у них там произошло? Что с ними? Отцы демоны, и не побежишь узнать! А ведь «Дом у пруда» совсем близко отсюда!»
— Дейзи, Дейзи!
Послышался хрустальный смех.
— Дейзи, очень прошу. Лети в «Дом у пруда», в «Золотой жасмин», там теперь будет жить Даша. И у нее в квартире что-то происходит. Узнай, очень прошу, узнай, что случилось!
— Мы мигом, — пискнула посерьезневшая файетка и исчезла.
Дария
Чарующие изумруды совсем близко, желанные притягательные губы вот-вот коснутся моих.
«Ближе, красавчик, еще ближе… Будь же смелее!»
Лишь слегка успевают коснуться моих набухших ожидающих губ нежные горячие губы Лаурэля, и я лишь взмахиваю ресницами, чтобы потом прикрыть в истоме глаза, как вдруг, словно изнутри дома, изнутри моей квартиры обрушивается на нас сумасшедший пугающий вой-стон.
«Господи, Кергерайт! Что опять его встревожило?»
И Лаурэль, и прибежавший, перепуганный до невменяемости, Ниорак зажали уши, но все равно корчились от немыслимых, изводящих душу звуков, проникающих сквозь легкую преграду ладоней.
Я оставалась в плену скатерти, спасибо эльфу за «освобождение», а потому мне уши зажать было нечем. Меня спасало только одно — я знала, что это за вой, а потому было уже не так страшно и тоскливо, как в первый раз.
Однако слышать вой было больно физически: громкий, протяжный, напоминающий все удручающие и пугающие звуки одновременно. В нем слышался и плач ребенка, и скрип половиц в пустом доме, и вой стаи голодных волков, и крак кладбищенских ворон, и вопли пытаемых, и одному богу известно, что еще. Кергерайт будто собирал в своей памяти все крики вселенского горя и боли, а потом выдавал их все вместе.
Даже мой мощный мудрый монстр забился куда-то далеко в сознание и укутался щупальцами. Бедняга.
Позеленевший Лаурэль, видя мою бледность, сообразил, наконец, как мне помочь. Нет, разматывать он меня не торопился, и уши свои не открывал. Он выставил локти, притянул меня ими к себе, а потом зажал мне уши своими мускулистыми предплечьями.
Ниорак катался по полу, рыдая и стеная наравне с духом. Ясно: эти двое никогда не слышали предвестника, и прочувствовали на себе вместе со мной. Только я в этом мире всего два дня, и слышу Кергерайта уже во второй раз. А они за всю свою жизнь только в первый. Чем и где я так отличилась, что мне оказана такая «честь»?
Я в страхе дурного предчувствия думала о том, что раз дух-предвестник оказался у меня дома, значит, неприятности ждут именно меня. Прошлый его вой оправдался: на меня напали. Появление птички Каладрия и ее танец пообещал благополучный исход: так и получилось, мой Ледяной монстр меня спас. Что на этот раз меня ждет?
Не успела я подумать о Каладрии, как внезапно вой, длившийся уже с четверть часа, стих, а в открытое французское окно, выходящее на террасу, влетела серая птичка. Она уселась на так и не застеленный скатертью деревянный стол и, склоняя головку то вправо, то влево, начала нас рассматривать.
И я готова поклясться, что Каладрий, глядя, как Лаурэль продолжает меня обнимать, качал головой и прищелкивал, будто цокал: «Тц-ц-ц! Ай-ай-ай!» Но я при всем желании не могла отстраниться от эльфа, если только попробовать отпрыгнуть от него на спеленутых ногах, с риском упасть плашмя и стукнуться головой об пол — для полнейшего счастья!
— Отпусти меня, — тихо прошептала я эльфу.
Лаурэль посмотрел на меня непонимающим взглядом. Он вообще, наверно, обнимая меня, чувствовал себя как дома. Ниорак замер на месте, опустив руки по швам. На его офонаревшем от происходящего лице читалась скорбь всего тролльего народа.
— Отпусти, Каладрию это не нравится! — настойчиво повторила я. — И помоги, наконец, освободиться!
— Каладрию?! — эльф быстро глянул в сторону серой птички. — Вот это и есть легендарный Каладрий?
— Полегче, Лаурэль. Все же не стоит пренебрежительно отзываться о птичке-предвестнице.
