– Слушай, тебя не должна волновать сохранность этих цацек. И тут тебе не Краснодар, чтобы кидать бандитов и утаскивать из-под носа их имущество, враз головы лишишься!
– Знаешь, я думаю, что это несправедливо. Значит, как труп, так нам ковыряться, а как ценности, то надо уступать другим? Мэрд! Ты хоть понимаешь, сколько это стоит? И что ж, бросать на дороге?
– Маргарита Алексеевна, что ж ты вытворяешь на старости лет? Совсем уже из ума выжила? Тебе что, мама в детстве не объясняла, что брать чужое нехорошо? Особенно когда за это чужое тебе ручки-ножки повыдергивают.
Увы, мои слова, казалось, растворяются в пространстве, не достигая ее ушей. Ну надо же какая глупая у меня подруга!
– Ритка, эти бирюльки воняют за версту неприятностями. Нам за них головы открутят, а потом только пожурят. Как ты без своей башки проживешь?
– Ну с чего ты взяла, что это будут искать бандиты? Ну разве твой Жаткин бандит?
– Бандит. И «Брут» и «Автопробег» – это только ширма, потому что в том виде, в каком они существуют, не прожили бы и пары месяцев. Но раз их кто-то создал, значит, это кому-то надо. И даже двух зарплат Жаткина на такое бы не хватило. Ясно тебе, дурья башка?
– Слушай, Ксюха, но ведь никто не знает, что он додумался такую вещь в машине оставить, значит, решат, что колье присвоил убийца.
– А вот это действительно странно, как мог Жаткин такое богатство бросить у себя в автомобиле? А ну-ка выкладывай, что тебе рассказал охранник.
Ритка, стараясь меня задобрить, постаралась чуть ли не дословно передать их разговор. Оказалось, что владелец «Хонды» приехал на стоянку глубокой ночью, охранник спокойненько спал и даже его не видел. Впускал машину и получал за стоянку деньги его друг, который поскандалил с женой и пришел к нему на ночевку. Да, нравы на этой стоянке подкупали простотой и непосредственностью – охранник спит, друг автомобили запускает. Очаровательно! Не клевала ребят жареная птичка в известные места… Но не в этом дело, насколько я смогла изучить Жаткина, он бы ни при каких обстоятельствах не оставил в машине целое состояние. А даже на мой неискушенный взгляд это колье тянет на целую тонну зеленых. Что же заставило этого перестраховщика так лопухнуться?
– Он был один? – уточнила я.
– Сказали один, – пожала плечами Ритка.
– Знаешь, что я думаю? Что это и был убийца. Машину на стоянку ставил не Жаткин, иначе бы он забрал колье с собой!
– Ты гений чистой красоты! Только зачем это ему понадобилось? Его могли бы запомнить. Почему он не бросил машину там, где ее оставил Жаткин?
– А затем, что он хотел, чтобы все подумали на меня. Убийцу видели в каком-то месте в компании с Жаткиным, потом он его убил, тело отвез ко мне в гараж, а машину поставил на стоянке. Когда менты будут спрашивать у стояночников, когда пригнали «Хонду», они скажут время по журналу регистрации. Соответственно в это время Жаткин был якобы жив, и тот человек, с которым он встречался вечером, его не убивал. А укокошила его Аверская, которая подкараулила его у стоянки. Понятно? Убийца же не знал, что мы избавимся от трупа, да к тому же найдем ожерелье. А ментам бы и в голову не пришло выяснять, сам хозяин ставил машину или нет. Но даже если бы и спросили «кто?», с учетом того, что в убийстве подозревалась бы женщина, то есть я, им бы ответили – «мужик», значит, сам Жаткин.
– Логично, – кивнула Ритка, – тебе надо было идти в частные детективы, журналистика для тебя уже мелководье!
– Но как бы то ни было, зря ты прихватила чужое добро. Оно кому-то предназначалось, соответственно его кинутся и тогда нам несдобровать!
– Да, что ты раскаркалась «несдобровать, несдобровать», – перекривила меня Маргошка. – Давай их присвоим!
– Лучше сразу повесимся! – перебила ее я.
Мы немного помолчали, потом я тронулась с места и поехала в сторону Риткиного дома. Притормозили только на мосту, чтобы избавиться от ключей Жаткина. Такая улика нам была ни к чему, поэтому канула на дно речное. Всю дорогу мы беспрестанно спорили, смогут ли владельцы ожерелья выйти на нас или нет.
– Ну что ж ты такая дура? – причитала я. – Это элементарно. Охранник запомнил номер моей машины. Его спросят, он ответит. И вот они мы – берите и кушайте!
– У тебя стекла тонированные, машина стояла боком. То, что за рулем девушка, из его кибитки не видно. А номеров он не видел, потому что не выбегал на дорогу и не смотрел нам вслед! – горячилась подружка.
– Твоя жажда наживы загонит нас в гроб! – настаивала я на своем. – Нас мог видеть кто угодно. К примеру, водила «Мерса», который чуть не врезался в столб при виде твоей походочки. И потом, как ты намерена его продавать? Ведь сунуться к ювелирам – это все равно, что протрубить на всю вселенную, братцы, вот они мы, хватайте нас!
