Нам нужна честность или результат? Что мы скажем нашим потомкам, если разбазарим могущество нашей империи? «Зато мы были честными?» Честный неудачник останется неудачником. Мы должны быть наглыми, агрессивными, Мы должны атаковать, наши дела должны быть невероятными, непредвиденными. Чем чудовищнее наши поступки, тем лучше. Тем легче будет отмести подозрения.
Перед западным крылом Пентагона поставим пушку в чехле. Напротив неё уже подпилены несущие опоры и заложена взрывчатка, бочки с керосином. Боинг пустим низко, чтобы заметили. Он пролетит над Пентагоном на минимальной высоте. Чуть не долетая до Пентагона, нужно вырвать чёрный ящик в самолёте, т. е. как бы в момент падения чёрный ящик перестал записывать данные. Так у нас будет надёжное вещественное доказательство. Этот чёрный ящик будет как бы найден в развалинах Пентагона. Для убедительности перед Пентагоном будут спилены столбы, якобы сбитые падающим самолётом… В момент пролёта Боинга над Пентагоном пушка в чехле стреляет кумулятивным снарядом в стену и тут же уносится. Взрывается взрывчатка, загорается припасённый керосин. Полная иллюзия настоящей авиакатастрофы.
– Ник, а почему нужна иллюзия? Зачем так сложно? Почему настоящий самолёт не грохнуть?
– Лиза, мы же не можем эвакуировать весь Пентагон, секретарш, уборщиц, поваров… Все генералы должны быть на боевом посту, как и министр обороны. Когда мы с ним обсуждали этот вопрос, он был категорически против настоящей авиакатастрофы. Дело в том, что Боинг – это многотонная, тяжеленная, неповоротливая громадина. Его и на многокилометровую взлётно-посадочную полосу не всегда удаётся посадить. А тут надо попасть точно в западное крыло, туда, где как бы идёт ремонт и где нет людей… Военные ещё кое-как согласны убивать штатских, но убивать сами себя они не очень-то хотят; это их недостаток. В Пентагоне только пять этажей. Точно попасть в такую маленькую цель почти невозможно, особенно если управлять самолётом придётся дистанционно; малейшая ошибка и самолёт с тоннами горящего керосина рухнет на голову нашего бравого Дональда Рамсфельда. Мне-то всё-равно, но он не хочет. Может ему каску пожарника подарить?
А всю операцию можно будет видеть в ноутбуках, в реальном времени, со всех ракурсов. Но не всем, конечно. Камеры будут находиться везде: в самолётах, в кабине, в небоскрёбах и вокруг них операторов поставим, из Пентагона будет видеосигнал. Повеселимся! У какого режиссёра есть возможность влепить Боинг в небоскрёб? Нам в кино жалкие спецэффекты показывают, а тут всё по-настоящему будет! Ух, у меня прям руки чешутся! Скорей бы сентябрь. У тебя ноутбук есть?.. Я тебе подарю самый новый и мощный… Сигнал будет зашифрованный, его смогут видеть только руководители операции и особо доверенные лица. Картинку из кабин самолётов в первую очередь будут видеть пилоты, управляющие ими дистанционно. Это, как интернет, только секретный, закодированный, для военных и спецслужб.
– А башни точно упадут? Ведь в 93-м году в одной из башен взорвалась бомба, но башня не упала и даже не покосилась. Надо помощнее бомбу положить, ты уж передай кому следует.
– Ха! Бомбу. Там тысячи бомб будут. На каждую стальную опору, через каждые 15 метров будет повешена бомба. Это чтобы потом можно было пятнадцатиметровые балки вывозить на грузовиках, а то более длинные не влезут. Каждая бомба, а точнее заряд взрывчатки в форме ожерелья вешается на опору, но под углом, чтобы, когда взрыв огромной температурой разрежет сталь, верхняя часть балки легко соскользнула с нижней. А одной бомбой башню не взорвёшь.
У Джорджа брат есть – Марвин Буш. А у Марвина есть фирма «Секьюраком». Вот этой фирме вместе с компанией «Контролед Демолюшн» поручено развешивать взрывчатку. Вообще-то «Секьюраком» по контракту должен был установить новую систему безопасности за последние 4 года, но взрывчатка, на мой вкус, тоже неплохо. Заряды будут взрываться сверху вниз, сначала верхний этаж, потом мгновение спустя следующий и так до земли, чтобы здания аккуратно сложились.
– А если какой-нибудь независимый прокурор это заметит?
– Лиза, ты как будто первый день в правительстве. Нет такого прокурора, которому бы его работа была важнее его задницы. Не заметит. А если какой-нибудь лопух возбудит уголовное дело, вознамерившись пересажать всю политическую элиту, – так мы его уволим, придурка, и всё тут. За тупость и уволим. Так и напишем ему в документик: тупой слишком…
Ещё очень долго Ник инструктировал меня в разных политических вопросах. Инструктаж прервал его охранник, открывший дверь и сообщивший, что Рокфеллеру важный звонок из химчистки. Ник сказал:
– Да, мне пора… – и, перешагнув через труп моей секретарши, приказал охраннику: – Там баба валяется. У неё внезапно заболела голова и она выстрелила себе в больное место. Уберите её и пол почистите…
Прошло полгода после визита Рокфеллера.
