Я вдохнула полную грудь свежего воздуха. Солнце ещё не успело его раскалить, и я не могла надышаться этой прохладой. Почему лето не может быть таким? Свежим, тёплым, вкусным… Я потрогала свои плечи, которые ещё немного побаливали. Все-таки, сметана помогла. Чудо средство, нужно посоветовать его Стаське.
Интересно, что она делает? Наверняка, развлекается и проводит время так, как мне можно было только мечтать. А ведь именно она подстрекала меня на эту чёртову вечеринку, откуда и потянулись нитью мои проблемы. Да, что там нитью… Огромным пожароустойчивым и водостойким канатом тянутся мои проблемы.
Я поудобнее улеглась на ствол дерева и начала рассматривать облака, ассоциируя их со зверьками, фруктами и даже людьми. Утятки по-прежнему уминали траву, иногда попискивая. Прохладный ветер играл с моими волосами, а дерево томно шумело листвой.
Ну, как тут не уснуть?
Я стою на берегу лазурного океана. Волны разбиваются у моих ног… Морской бриз ласкает мое лицо. У меня внутри чувство полного спокойствия и счастья. На мне развивается белое платье в пол, подол которого намочен водой.
— Павлина, я так скучал. — ко мне навстречу выходит Илья, в белой рубашке, с закатанными рукавами. Пуговицы застегнуты лишь наполовину, что придает ему слегка небрежный вид. Его светлые волосы в беспорядке. В самом красивом беспорядке, который я только видела. Он раскрывает руки для объятий, и заключает меня в них. Я обхватываю его торс, вдыхая аромат лакоста вперемешку с соленым запахом воды. Его рука нежно гладит мои волосы, слегка касаясь шеи. Если это не счастье, тогда что?
— Я хочу быть только с тобой, — Илья обхватывает мое лицо руками и смотрит мне в глаза. Затем тянется к моим губам. Я закрываю глаза и ощущаю влагу на своих губах…
— Илья…
Так, стоп! Я реально ощущаю влагу на своем лице. Открываю глаза и вижу у самого лица пушистую морду собаки.
— Фу! — я вскакиваю и начинаю вытирать лицо. Я, конечно, не мизофоб, но она облизала мне даже губы. Просто, представляете, что она могла лизать этим языком? Меня начинало воротить. Я усердно тру губы тыльной стороной ладони, а пес в это время скачет вокруг меня, виляя хвостом.
— Спайки, ко мне! — к нам подходит Самойлов с самодовольной улыбкой. Он нарочно что ли натравил ее на меня? — Что, Красная Шапочка? Не привыкли к обществу беспородных собак? Простите, чихуахуа закончились прямо передо мной.
С каждым словом во мне закипала злость. Почему он думает, что так хорошо знает меня? Я не боюсь непородистых собак! И вообще не люблю маленьких бесполезных шавок! Что за предвзятое отношение ко мне? А то, что я тру губы, так любой сделал бы так же! Представьте, что вам облизала губы собака. Даже не ваша. Но ругаться с ним не буду. Он хоть и вечно подшучивает надо мной, но кажется весьма веселым парнем. Это как раз то, что мне нужно. Попробую подружиться.
— Милый песик, — улыбаюсь. — Значит, его зовут Спайки? — я протягиваю руку песику, и он облизывает ее. Самойлову этот жест дружелюбия не очень понравился.
— Спайк. — поправляет он меня. — Если честно, я думал, что тетя Люба продержится больше.
— Что? — не понимаю, что несет этот пришибленный.
— Ну, я думал, она продержится хотя бы пару дней, а потом вышвернет тебя.
— С тобой все впорядке? Ты на солнышке долго гулял? — спросонья абсолютно не понимаю, к чему он ведет. К тому же, я яро держу воспоминания сна, что не упустить ни единую детальку. Поэтому половина моей концетрации отдана Илье.
— Мда… Спрашиваю, ты чего под деревом разляглась?
— А-а-а-а, — протягиваю я, — да я тут… — я оглядываюсь и не нахожу ни одного утенка. — Черт! Где же они?
Я начинаю метаться по поляне, раздвигая траву руками. Вдруг они просто прилегли спать и их не видно? Блин, бабушка меня просто убьет.
— Кто? — недоумевает Самойлов.
— Они! — восклицаю я, и продолжаю ползать на коленках.
— И это я перегрелся? — усмехается Женя.
— Утята, блин! Я проспала бабушкиных утят!
— Эй, принцесса, я может быть тебя сейчас удивлю, но утята значительно больше муравьев.
— Хватит уже умничать, давай помогай! — наезжаю я на парня.
— Чего?! — возмущается он. — Сама потеряла — сама и ищи.
Я сажусь на землю и закрываю лицо руками.
— Ты, чего… Плакать собралась? — он обходит и становится прямо передо мной.
— Бабушка это мне не простит, — я имитирую всхлипывания. А как иначе с этими парнями? Знаю, что они просто терпеть не могут женские слезы и совершенно не знают, что с ними делать. Хотя отчаяние имитировать не пришлось, потому что я представляла масштабы трагедии, если я вернусь без утят. Потом об этом узнает отец, начнет говорить, что я не годна ни на что. И в итоге меня отправят в какой-нибудь военный лагерь на лето.
— И черт меня дернул вывести собаку именно сейчас, — сжав зубы говорит Самойлов. — вставай давай. Думаешь я все сделаю сам? Привыкли в своем городе, что за вас вечно все делают.
Я хотела была возразить, но не буду испытывать добродушие моего помощника. Поэтому просто встала и улыбнулась ему во все тридцать два зуба.
