— Я смотрю, но ничего не вижу, - словно одурманен, отпускает обессиленную Ребекку, которая падает на осколки разбитой ей же тарелки.
— Ничего не видишь, - кашляет, пытается собраться с мыслями.
— Еще увидимся сестра, - единственное, что может произнести Майклсон, оставляя сестру в таком состоянии.
— Помнишь, в детстве ты не любил историю «Свидание в Саммаре»? – слова Ребекки заставляют его остановиться. — Ты не любил эту историю, даже пытался переписать, и все это из-за твоего страха смерти. Ты боишься смерти. Научись наблюдать.
Молчит, ведь ему нечего сказать, и все, что он может – тихо закрыть за собой дверь и это лучше всего. Лучше всего уйти, чтобы не стало еще хуже. Уйти не видя слез на глазах сестры и не знать, что скорее всего на ее прекрасной шеи останутся синяки. Подходит к машине, а ноги предательски подкашиваются. Теперь он вновь боится. Боится того, что ему придется войти в Саммару и столкнуться со смертью.
Голова кругом. Фрея Майклсон сегодня чувствует себя разбитой. Первая ночная смена. Ночь, которую она провела рядом с больными. Уставшая, глаза закрываются. Бессонница и усталость превращаются в бессмысленное напряжение. Фрея поправляет косынку на своей голове, смотрит через стекло на лежащих в палате мужчин. Она ведь сама захотела это. Спасать жизни людей во имя погибшей любви. Фрея сильная и выдержит это, ведь именно этого она и хотела. Фрея Майклсон смелая и сильная. Прижимается к холодной стене госпиталя окрашенной в умеренно оранжевый цвет. Почему-то в голове всплывает образ доктора и тот момент, когда она впервые облачилась в такую знакомую форму и пройдя в кабинет доктора стояла и просто смотрела на пожилого мужчину, который касался своей бороды, тяжело дышал и словно сканировал ее взглядом, от которого ей нехорошо. Опускает взгляд, прикрывает запястье правой руки, словно боится всего, что может произойти, если доктор заметит порезы. Беспокойства росло.
— Вы склонны к суициду, - встав из-за своего рабочего стола, говорит доктор.
— Как? – удивляется, думает, но почему-то произносит это вслух.
— Вы скрываете шрамы на правой руке, - подходит к ней, и, коснувшись ее руки, закатывает ткань платья, смотря на шрамы.— Я, может, стар, но не глуп.
— Простите, но моя жизнь, - собравшись с силами, пытается возразить Майклсон.
— Ваша жизнь вам не принадлежит, ведь страдать будите не вы, а те кому вы дороги, - убеждает ее доктор. — Как это произошло? Вы ведь были в Лондоне. Практиковались в лондонской больнице Святого Варфоломея, а значит, нервы у вас должны быть выкованы из стали и ужасов вы повидали.
— Мой муж умер, ребенок родился мертвым, а сейчас мой брат убил моего жениха и о какой семье и жизни можно говорить? - отвечает блондинка. — В моей жизни пронесся идеальный шторм...
— Суицид всегда убивает двоих людей, - отпускает ее руку. — Так что выбросите все подобные мысли из вашей головы. Ваши братья предлагали мне деньги, чтобы я контролировал вас, но я отказался, потому что уверен, что вы сильная женщина и справитесь, а работа и окружающие вас люди помогут вам прийти в себя.
— Могли бы использовать деньги в своих целях, - прикусывает губу, заглядывая в его глаза.
— Я не такой человек, мисс Майклсон, - протягивает ей руку, словно они равны. — С возвращением на службу, сестра Фрея Майклсон, надеюсь, вы спасете одну жизнь. Возвращаться всегда труднее, но я верю, что вы справитесь. Я верю в вас как в первоклассного доктора прошедшего войну и повидавшего многое.
— Спасибо, за оказанное мне доверие, - пожимает руку, улыбается ему.
Через минут двадцать в основной зал спустилась, Керолайн вместе с Элайджей, Надей, и Кетрин, которая, несмотря на неприятный разговор с Клаусом, довольно улыбаясь, ведь она нашла гораздо большее, чем рассчитывала.
— Здравствуйте, - мило улыбнулась Форбс, смотря на сидящих за столом и пьющих кофе друзей Кеннера.
— Где Джексон? Что с Хейли? Мы видели, как доктор покинул особняк и Клаус тоже, - говорит Иззит.
— Спасибо за кофе, - благодарит Филлип. — Как состояние Миссис Маршалл-Кеннер?
— Доктор сказал, что она беременна, - говорит Элайджа. — Думаю, они сами вам все расскажут, а сейчас, прошу меня извинить. Мне пора, а вы оставайтесь в компании Катерины и Керолайн.
— Я тебя провожу, - улыбается Кетрин, беря Элайджу за плечо и сопровождая его до выхода из особняка.
Молчит, наблюдая за тем, как входа паркуется зеленый Pontiac New Series. .
Несмотря на сотрудничества с Генри Фордом, Клаус Майклсон предпочитал держать в своем личном автопарке различные автомобили, объясняя Мистеру Форду это тем, что личный автопарк только для статуса и личной коллекции.
— Ты злишься, - понимает Элайджа, когда она не позволяет себя поцеловать, а тот опускает руки на ее талию.
— Во-первых, я люблю тебя и, конечно же, зла, что ты вновь выбираешь брата и рискуешь своей жизнью, во-вторых, если ты умрешь, то оплакивать я тебя не собираюсь, потому что я сделаю все, чтобы не потерять тебя, - смотрит в глаза.
