- Мальчики, хватит воевать, ужин на столе, - зовет нас Нарцисса. – Сев, ты останешься ужинать?
Ужинаем, потом сидим возле камина и разговариваем. Люц поедает конфеты и издевательски насмехается над сыном, называя того ботаником, не умеющим защитить себя.
- Смотри, воспитаешь второго Барти Крауча, - улыбаюсь я.
- Мистер Люциус, а что это за история про Вас и Барти Крауча? – невинно интересуется Гермиона.
Люциус давится конфетой, потом строго говорит, что беременным женщинам и инвалидам со сломанной рукой давно пора спать. Вымотавшийся за тренировку Драко уводит Гермиону. Потом ухожу я. Меня ждут непроверенные контрольные.
Несколько недель прошли без происшествий. Гарри продолжал сидеть в Аврорате. Адвокат Бишоп подал прошение в Уизенгамот об освобождении его под залог, но суд ему отказал. Драко от скуки стал варить зелья для Помфри. В Малфой-мэноре великолепная лаборатория. Потом крестник даже стал иногда появляться у меня в кабинете, чтобы посоветоваться насчет нового зелья, задуманного им. Он хотел попытаться сварить лекарство, восстанавливающее воспоминания и приводящее в порядок перепутанные нейронные связи в мозгу. Незаменимое средство для помешанных Лонгботтомов или для полусумасшедшего Барти Крауча, которого Дементор утащил обратно в Азкабан после Тремудрого турнира. Да и для Беллатрикс пригодится.
Люциус каждый вечер занимался с сыном боевыми заклинаниями, добившись того, что Драко научился невербально и без помощи палочки творить большинство заклинаний. Он даже сумел невербально и без палочки вызвать змею заклинанием «Серпенсортия». Люц без палочки этого делать не умел, хотя это и было его любимым заклинанием.
Наступил февраль. Лорд опять начал ездить по стране с предвыборными выступлениями. Гермиона ныла, что без нее Лорд не обойдется, но Повелитель строго-настрого запретил ей покидать поместье Малфоев. Заскучавшая Гермиона вспомнила навыки вязания и начала вязать вещички для будущих малышей.
Рита Скиттер с помощью нескольких стажеров из Магической школы журналистики провела опрос в разных графствах об отношении к нашей партии и к Лорду. Наш рейтинг непрерывно повышался, аристократические магические семейства целиком поддерживали идеи отсева слабых маглорожденных волшебников и превращения Хогвартса в элитную школу.
А вечером пятнадцатого февраля, когда я избавился от кучи валентинок, пришедших мне от студенток, ко мне в кабинет постучала Виктория Снодграсс. За руку она крепко держала высокого худого шестикурсника с Гриффиндора, Арчи Голдвиса.
- У Вас дурные знакомства, мисс Снодграсс, - холодно заметил я.
- Я не виновата, что гриффиндорец мой сосед. У него родители тоже маглы, живут рядом с нами. Лучше послушайте, что он рассказывает.
Парень, откровенно побаиваясь меня, сначала путался и запинался, но потом разговорился и рассказал интересную историю.
Оказывается, мальчишку отпустили из школы на 13 и 14 февраля по просьбе его матери. У них в семье намечалось торжество – золотая свадьба дедушки и бабушки. Соберется вся многочисленная родня. МакГонагалл разрешила ему отсутствовать и даже аппарировала с ним вместе в городок Илкли к его дому, благо знала его расположение. Она шесть лет назад беседовала с его родителями, когда ему пришло письмо из нашей школы.
- Я умею аппарировать, сэр. Я сдал экзамен и у меня уже есть лицензия, - обиженно говорил парень. – Но она хотела непременно меня сопроводить, чтобы не случилось чего…
Торжество намечалось на 14 февраля, а 13 февраля вся семья готовилась к нему, жарила, парила, убиралась. Естественно, мальчишка быстро дезертировал от этих хлопот и пошел к своим магловским приятелям.
- У него дружки – настоящая шпана, в страхе держат всю округу, - перебила его Виктория.
- Ну, тебя с братом мы же не трогаем, - буркнул Арчи.
- Потому что мы соседи. Не хватало еще соседей обижать!
