— А вот тут вообще интересно получилось! — засмеялась Яна, призывая и Виталика посмеяться с ней, но быстро убрала улыбку, потому что поняла, что он не может смеяться, да и не собирался. — Кхе-кхе… Когда тебя забирали медики, ты был весь в крови от порезов, один легкий, другой тяжелый, в смысле глубокий, на шее. Тебе поэтому говорить и глотать тяжело. Привезли в больницу, тут же в операционную, стали шить и не сразу поняли, что у тебя еще и огнестрельное ранение. Но пульку тоже достали.
— Пульку?! Ты серьезно? Какая прелесть! То есть меня и порезали, и подстрелили? Хорошо, что не подожгли! Я просто счастливчик.
— В другой последовательности, — ответила ему Цветкова. — То есть тебя сначала подстрелили, а потом порезали.
— Они ненормальные, что ли? Решили все виды оружия на мне испробовать? — не понял Виталий Николаевич. — Их взяли?
— Взяли. Лысый бандюга пока не может говорить, его тоже прооперировали, а вот его подружка Диана всё рассказала. Хочет облегчить свою участь. Только она клянется, что они тебя не резали. Ее сожитель только выстрелил в тебя.
— Получается…
— Получается, что после них тебя еще кто-то порезал. Только тоже не понимаю — зачем? Ты уже никакой опасности не представлял, зачем убивать?
— Да уж. Не знаю, кому я мог так насолить. Зато теперь понятно, почему мне так плохо.
— Ты потерял очень много крови, делали переливание. К сожалению, лысый бандюга вывел из строя камеры на стоянке, поэтому невозможно восстановить порядок действий.
— Девушка, имейте совесть, ему отдыхать надо, — обратилась к Яне медсестра.
На прощание Цветкова пожелала Виталию скорейшего выздоровления и удалилась.
В коридоре ее ждал Мартин.
— Ну, как он?
— Держится. Плохо, конечно, что вместо первой брачной ночи он попал в реанимацию, но хорошо, что выжил, — вздохнула Яна. — А тебе уже оказали помощь?
— Да, ерунда, заклеили чем-то, — ответил Мартин.
— Надо позвонить Асе и сказать, что ее муж пришел в себя.
— Подожди. Тут такое дело… — замялся Мартин. — Я поговорил с врачом, который оперировал Виталия. Ася была с ним рядом и всё слышала.
— Что слышала?
— Когда Виталий бредил и выходил из наркоза, он всё время повторял твое имя.
Яна смутилась, но быстро нашлась.
— Ну конечно! Это легко объяснить. Последнее, что он видел перед выстрелом, — это как меня запихивают в машину. Виталий встревожился, это отпечаталось у него в мозгу, вот он и бредил моим именем. — Яна посмотрела в лучистые глаза Мартина и смутилась еще больше.
— Он повторял снова и снова, что любит тебя.
— О господи! Ася это слышала? — ахнула Яна.
— Каждое слово. Она заплакала, сказала, что больше так не может, и поспешила на вокзал.
— Этого еще не хватало! Он же был не в себе. Это же неправда. Виталий просто бредил. Разве такие слова можно принимать на веру? Ася-Ася, что она там себе придумала?
— А мне кажется, что Виталий в бреду просто проболтался. Он всегда к тебе относился очень нежно, а это так просто после свадьбы на другой день не проходит, — не согласился с ней Мартин.
— Что за глупости ты говоришь! Человек сделал предложение, женился… Детский сад какой-то! Какие у него могут быть ко мне чувства?
— Любовь имеет столько вариантов, что и не сосчитаешь. Он и Асю любит, и тебя. Разве так не бывает? Может, он сам не понял, к кому испытывает более сильные чувства. Он сделал выбор в пользу Аси, потому что ты не ответила ему взаимностью, и судя по всему, вряд ли когда-нибудь ответишь. А Виталию нужны дом, семья. Он устал жить один, но ты глубоко укоренилась в его сердце, в этом-то и трагедия.
— Ну уж и трагедия… Мне кажется, что ты утрируешь. Аська умная, она остынет, всё обдумает и вернется. Не станет же она разрушать свое счастье? И не бросит же она Виталия в таком состоянии? — Цветкова с надеждой смотрела на Мартина.
— Я не знаю, Яна, честное слово, не знаю. Чужая душа — потёмки. А женская душа — это вообще тьма египетская. Кто вас, женщин, разберёт? Никто. И никогда. Виталий и Аська должны сами разобраться в своих чувствах. Не думаю, что кто-нибудь из них станет разрушать уже сложившиеся отношения. Давай пока не будем решать за них, а лучше подумает о тебе.
— Обо мне? А что обо мне думать?
— Янка, ты не в себе. Тебе такое пришлось пережить… Нужно отдохнуть, прийти в себя. Посмотри, на кого ты похожа…
Яна в первый раз заметила, что на ней не чужое грязное свадебное платье, а застиранный больничный халат. Она непроизвольно дотронулась до волос — камни были на месте.
Она горько усмехнулась:
— Делать нечего, я повинуюсь. Ты меня просто обволакиваешь своим голосом. Действуешь на меня, как сказочный кот Баюн.
— Какой еще кот?
— А ты не знаешь? Сказок в детстве не читал?
— Сказки читал, но это было давно.
— Кот Баюн, Мартин, это не простой кот, а огромный котище с железными когтями и волшебным голосом. Он заговаривает путников и усыпляет их своими разговорами и песнями. А потом с аппетитом хрустит их косточками.
— Вот как? Неужели я такое страшилище?
— Ты не дослушал. А вот тот человек, который смог с Баюном договориться, обязательно получает спасение и исцеление от всех болезней.
