Я сказал. Президент молча подошел к своему письменному столу.
– Напомните мне, Герб, он все еще мусульманин?
– Нет, сэр. Он жил в Мичигане с Бхагваном.
– Ах, да. – Президент вздохнул. – Правильно. На Рождество Дэн прислал нам сыр собственного изготовления. Неплохой сыр, надо отдать ему должное. Вот только немного комковатый. Кард говорит, его там делают из соевых бобов.
Мне было очень жалко президента.
Надо поговорить с Гербом младшим об учебе, воровстве и обо всем прочем.
Остаток ночи, после того как президент произнес свое историческое обращение к нации, я опять провел на кушетке в кабинете. Еще не было шести, когда меня разбудило легкое пощелкивание по лбу. Оказалось, это Хлопушка. Он был в пижаме и держал в руках фунта четыре комиксов. Не долго думая, он залез ко мне под одеяло и вручил пару комиксов. Так – с чтения вслух комиксов «Ньюболд, Волшебный Слизняк» и «Титановый малыш» – начался для меня один из самых важных дней в американской истории.
Оперативная группа Военно-морского флота США полным ходом шла к Бермудам, и, естественно, зрелище это не могло не привлечь внимание мировой общественности. В утренних газетах журналисты высказывали различные мнения о речи президента. Меня передернуло, когда я увидел заголовок в «Пост»: «АМЕРИКА ИДЕТ К ВОЙНЕ». В речи президента не было ни слова о войне, и хотя он ясно дал понять, что больше не позволит водить себя за нос, операция «Беспредел» оставалась тайной за семью печатями. Целью обращения было убедить «М-энд-М» в том, что в случае, если он продолжит свои «шуточки», не миновать ему снарядов шестнадцатидюймовых пушек с линкора «Нью-Джерси».
Советский посол Василий Крыткин, относительно недавно назначенный в Вашингтон, в девять часов утра прибыл в Белый дом. Это был плотный мужчина с водянистыми глазами и крепким запахом одеколона. Его мучила какая-то кожная болезнь, и он постоянно чесался. (Я посоветовал ему пару мазей.)
Крыткин приехал с намерением предупредить президента, что Советский Союз будет «вынужден ответить ударом на удар», если Соединенные Штаты атакуют Бермуды. Президент кивнул и перевел разговор на экзему или на какую-то другую болезнь, мучавшую посла, чем совершенно его обезоружил. Аудиенция закончилась тем, что президент от души стукнул посла по спине и посоветовал не чуждаться американцев. Я же проследил, чтобы он не ушел без фирменных спичечных коробков Белого дома. Их всегда с улыбкой вручали послу, когда выпроваживали из Западного крыла.
В одиннадцатом часу мне позвонил офицер из охраны Белого дома и настойчиво попросил срочно прийти в комнату 103 Административного здания, чтобы разобраться с «нештатной ситуацией».
Войдя в офис, я обнаружил двух офицеров, которые крепко держали Чарли и старались его успокоить. Он же вцепился им в галстуки и что-то с ожесточением внушал. Кто-то из врачей Белого дома пытался измерить ему давление. Дико озираясь, Чарли хрипло дышал, и еще я обратил внимание на его растрепанные волосы.
Один из офицеров доложил мне, что с Робином Петерсоном как будто все в порядке, но на всякий случай его увезли в клинику Университета Джорджа Вашингтона, чтобы сделать рентген.
Он же доложил, что их вызвала секретарша Петерсона, которая сказала в точности следующее: «Мистер Манганелли зашел в кабинет мистера Петерсона, и оттуда доносятся странные звуки, похожие на удары».
От Чарли мне почти ничего не удалось добиться – он был не в том состоянии. Однако надо было решать проблему с речью. Я попросил Петерсона поработать над черновиком Чарли, и у него все отлично получилось. Это он добавил фразу в духе Кеннеди: «Мы не должны уклоняться от применения силы, также как не должны никого отталкивать от себя силой», – хотя Чарли приписывает ее себе. Писатели очень чувствительны – даже слишком чувствительны, на мой взгляд.
Отправив Чарли в больницу, я позвонил доктору Саладино в университетскую клинику. У Петерсона не оказалось ничего серьезного, никаких переломов, разве что разбита нижняя губа и под левым глазом большой синяк. Пришлось попросить доктора Саладино сохранять тайну, и он заверил меня, что пресса ни о чем не узнает. Очень милый человек.
В час дня пришел Кланахан.
– Еще одна новость, и почище прежней, – сказал он. – Каин выступает сегодня с речью по телевидению.
«Каин» – наше с Кланаханом кодовое обозначение Дэна Такера.
