— Вы собираетесь и дальше сопротивляться мне? — спросил он тоном, ясно давшим понять, что опасность вовсе никуда не исчезла. Но когда она замотала головой, в его глазах появились искорки. — Я не думал провести свою брачную ночь, беседуя в мокрых штанах, мадам. Поторопитесь, пока, несмотря на огонь камина и пламя, сжигающее меня, я не пал жертвой лихорадки. Коснувшись мокрого шелка сначала одной рукой, полом обеими, она потянула, сначала робко, потом, когда Материя не поддалась, сильнее. Задача оказалось нелегкой, сэр Николас не помогал ей. Он все так же стоял, расставив ноги, и не делал ничего, чтобы помочь ей, и Элис чувствовала себя так, будто занималась перетягиванием каната. Мокрый шелк прилип к его телу как будто приклеенный, и ей пришлось понемногу стягивать его то с одной, то с другой стороны, пока наконец она не стащила лосины полностью.
Посмотрев на него снизу вверх, она заявила:
— Вы должны поднять ноги, сэр. Я не могу сделать это за вас.
Он исполнил ее просьбу и, освобожденный от мокрых вещей, без предупреждения нагнулся, сгреб ее в охапку и перенес в постель.
— Вы должны вытереться, — запротестовала она, наслаждаясь тем не менее ощущением полета, когда он нес ее, как ребенка, в своих объятиях. Его кожа оставалась теплой, он совсем не замерз.
— Молчите, — хрипло буркнул он, укладывая ее на кровать, повернулся, чтобы задуть свечи, и лег рядом. Наклонившись над ней так, что его губы почти касались ее губ, он прошептал:
— Мы ждали слишком долго, малышка. У нас есть долг, который нужно исполнить, священная обязанность осуществить наш брак.
— Я боюсь, сэр, — прошептала Элис в ответ первые слова, которые пришли ей на ум. Она боялась не столько его, сколько того, что ей предстоит.
По выражению его лица в отблесках догорающего очага Элис поняла, что застала его врасплох своим признанием.
— Я не сделаю вам больно, если смогу, — мягко пообещал он. — Я буду делать все медленно.
И он выполнил свое обещание, целуя, поглаживая, лаская и дразня ее, и так тщательно подготовил ее, что, когда настал момент овладеть ею, она стонала, сгорая от желания, ее тело пылало и стремилось к нему. И хотя само обладание прошло не так приятно, боль, последовавшая за ним, стала лишь маленькой частью восхитительных воспоминаний. Прежде чем уснуть, она лежала рядом с ним, глядя в темноту, слушая потрескивание догорающих углей в камине и удивляясь, как простой мужчина может заставить женщину испытать такие удивительные ощущения. А еще она думала, смогла ли вызвать такие же чувства в нем.
На следующее утро Элис проснулась рано от звуков голосов в комнате. Занавеси кровати были задернуты, но она выглянула из-за них и увидела в сером утреннем свете, что Том помогает хозяину одеться. Смущенная присутствием оруженосца и внезапно нахлынувшими воспоминаниями о прошлой ночи, она нырнула назад, прежде чем он мог увидеть ее. Откинувшись на подушки и слушая тихое журчание их голосов, она вскоре опять заснула, а когда проснулась снова, комната опустела. Тогда она вспомнила, что сэр Николас надевал не придворные-одежды, а кольчугу и панцирь.
Выпрыгнув из постели, она нашла свой зеленый шелковый халат, надела его и босиком подбежала к двери. Как могла осторожно она приоткрыла ее и заглянула в гостиную. К ее облегчению, там сидела Джонет и штопала.
Подняв глаза, Джонет улыбнулась и приветствовала ее, отложив работу и вставая.
— Я думала, вы проспите весь день, леди Элис. Ее величество королева дважды присылала справиться о вас, но более чем любезно запретила мне будить вас.
Элис собиралась сразу же спросить, куда уехал сэр Николас, но ее внимание привлекла одна фраза среди потока слов.
— Королева? Элизабет еще не короновали!
— Нет, но она жена короля, мадам, и нам приказано впредь величать ее так.
Элис вздохнула.
— И теперь ты решила называть меня мадам? Клянусь, Джонет, когда сэр Николас говорил, что мир меняется, я не понимала, как он прав. Мне не нравится такой мир.
— Когда мы одни, госпожа, я буду называть вас как раньше. Признаюсь, мне тоже больше нравится прежнее обращение.
Она быстро прошла мимо Элис в спальню и открыла гардероб.
— Что вы наденете?
— Что угодно, — ответила Элис. — Где сэр Николас?
— Уехал в город, мисс Элис. Служба, сказал он. И, благодарение Богу, забрал с собой болвана Хью Гауэра. Парень просто очумел! Болтает свои так называемые комплименты везде, где все без исключения могут их услышать, а потом, когда я возражаю, выглядит таким несчастным, будто сделал мне одолжение, а я дала ему пощечину. — Джонет начала перебирать одежду в шкафу.
— Думаю, он не имеет в виду ничего дурного, — вздохнула Элис. Она так хотела, чтобы рядом с ней находился муж. Ее так тянуло поговорить с ним, видеть его лицо, когда он ответит, прикоснуться к нему снова. Проснуться и увидеть, что его нет в постели, — уже плохо, проснуться и узнать, что он вообще уехал, — еще хуже, но обнаружить, что он мог уехать, даже не разбудив ее, чтобы попрощаться, — хуже всего.
