— Иногда боль такая, что я не в силах заснуть, — сказал Носуорт. — С трудом засыпаю часа в два-три ночи, а в четыре просыпаюсь. В это время боль начинается снова. Идет снизу и поднимается вверх по позвоночнику. Иногда болит еще и левая нога.
— Сегодня утром, — сказал Этуотер, — у меня рябило в глазах. Надеюсь, это пройдет.
— Вы неважно выглядите, — сказал Носуорт и уже собирался было продолжить разговор о своей болезни, когда посыльный возник в дверях вновь. У него опять было что-то во рту. Наверно, жвачка, решил Этуотер.
— Этот джентльмен, — доложил посыльный, — хотел бы поговорить с кем-то относительно образцов в комнате 16.
Этот Кратч, как видно, был большим занудой.
— Образцов в отсеке Б.?
Посыльный кивнул. Этуотер разозлился. О том, чтобы читать серьезную книгу, когда Носуорт жалуется на здоровье, и не дают покоя посетители, не могло быть и речи. Носуорт оторвался от своего блокнота и сказал:
— Я предупредил комиссию, что у нас возникнут проблемы с фигурами, занятыми в церемониях посвящения. Разумеется, к моему совету никто не прислушался. Все сказали, что в полутемной комнате их никто не заметит.
— Я, во всяком случае, их заметил, — сказал Этуотер. — Особенно стоящего слева.
— На днях, — сказал Носуорт, — повторится то же, что произошло в этой комнате два года назад.
— Или что-нибудь похуже.
— И все-таки, по-моему, вам бы стоило с ним встретиться.
— Пусть подождет, — сказал Этуотер посыльному. — Я приму его, как только смогу. Предложите ему стул.
— Он качается.
— Кто качается?
— Не кто, а что. Стул в приемной.
Посыльный направился к двери.
— Подождите, — сказал Носуорт. — Что сегодня утром случилось с Миллфом?
— Варикозное расширение вен, — сказал посыльный. — Этим страдает вся его семья.
И с этими словами он удалился.
— Это здание как-то бестолково построено, — сказал Носуорт. — На редкость бестолково. Но я не жалуюсь. Просто констатирую.
Этуотер закрыл книгу. В такие дни он был к чтению не расположен. На страницах появлялись и исчезали какие-то лица.
— Ужасно душно, — сказал он.
— Вот именно, — согласился Носуорт. — Когда болят спина и ноги, чертовски сохнет во рту. Если во рту сухо, я уже знаю, что дело дрянь. Такое иногда бывает по два раза в неделю.
— Да, вам не позавидуешь.
— Я вижу, я утомил вас разговорами о своем здоровье. Что вы делаете сегодня вечером? Могли бы вместе поужинать, а потом сходить в кино. Хочу посмотреть «Она всегда говорила „да“».
— Я приглашен на ужин к миссис Рейс.
Носуорт покачал головой:
— О Боже. Что ж, желаю вам хорошо провести вечер.
Посыльный вернулся и вручил Этуотеру какую-то засаленную, вчетверо сложенную пачку бумаг. Как лицо подчиненное держался он от Этуотера на почтительном расстоянии. Этуотер взял бумаги.
— Что это?
— Джентльмен поручил передать это вам.
Этуотер развернул бумаги. Это был буклет с броским заглавием «Краткое вступление к трактату, являющемуся разъяснением и одновременно критическим исследованием ранее заключенных международных соглашений по унификации краниометрических и цефалометрических расчетов, а также некоторые инструкции и рекомендации по сбору более точной информации и пригодных образцов для антропометрических измерений, ведущихся на живых объектах для физической антропологии». Автор — Дж. Кратч, магистр естественных наук.
Этуотер молча передал брошюру Носуорту, решив, что чтение вслух займет больше времени. Носуорт мельком взглянул на брошюру и сказал:
— Теперь я вспоминаю: сей труд он впервые принес лет пять назад, когда Хинтли — это он с ним беседовал — еще был жив.
— Сумасшедший какой-то.
— О да. Безумец. Но времени у вас он много не отнимет, не беспокойтесь.
Этуотер положил книгу на стол, сунув между страниц обрывок промокательной бумаги, и вышел в соседнюю комнату.
Посетитель, человек лет шестидесяти, в макинтоше и в очень странного вида шляпе, стоял в дверях и тихо чему-то улыбался. Свой макинтош он, надо полагать, купил еще совсем молодым человеком и носил его всю жизнь, не снимая. У него были седые усы и крайне неопрятный вид.
— Чем могу служить? — спросил Этуотер.
— Служить? Мне?!
— Ну да, — сказал Этуотер, — служить вам, кому ж еще.
— А, ну да, конечно, конечно.
Поскольку в приемной был всего один стул, да и тот сломанный, оба продолжали стоять.
— О чем же вы хотели поговорить? — поинтересовался Этуотер.
Старик с белыми усами, он же мистер Кратч, отвернулся и как-то смущенно улыбнулся.
— Так, пустяки, — сказал он, помолчав.
