– Опять ты за свое! – Надя стрельнула глазами симпатичному парню из курьерской службы и тут же нахмурила брови, – правильно семинаристы говорят: все проблемы из детства. Надо им тщательнее поработать над воздействием твоей матери.
– Во-первых, так Фрейд говорил, а во-вторых, мне ее хватает и дома, – Олеся раздраженно скрутила в руках прядь черных волос, – а в-третьих, ни черта твои семинаристы не работают! Так же, как твоя гадалка, эта ведунья из Москвы, которая зарабатывает больше, чем британская королева!
– Ну не надо вот опять! – Подруга закатила глаза и откинулась на металлическую спинку стула.
– С ними же в списке йоги, буддисты и эти новомодные тренера по личностному росту, которые кроме роста цен на свои встречи ничем больше не занимаются! Кто дальше? Фея-крестная? – голос сорвался на крик, и Олеся испуганно обернулась на людей за соседним столиком, бросивших в их сторону неодобрительный взгляд.
– С мужем развелась, – пояснила Надя коллегам и выдавила из себя мученическую улыбку, – со вторым.
Олеся поставила локти на стол, залитый кофе, и закрыла лицо руками.
– Ты не виновата, – подруга заботливо погладила ее по плечу, – ну, оказался козлом, что теперь? Подумаешь, забрал вашу квартиру, ну, и что теперь?
– Мне скоро тридцать, – вздохнула Олеся, боязливо убирая руки от лица.
– Всего.
– Уже.
– Зато с работой смотри как все, – Надя задумчиво посмотрела на мужчину, вошедшего в двери столовой, – вон, смотри, идет! Новый наш главред.
– Это он? – Олеся подняла влажные глаза на очередь в буфет, куда встал мужчина, – какой-то он…
– Мерзкий, – договорила девушка, – вот прям видно, что противный.
– Сколько ему? – Она поспешно отвернулась, заметив, что он поймал ее взгляд.
– Как будто двадцать пять и пятьдесят одновременно… – задумчиво пробубнила Надя, делая вид, что изучает маникюр на своих красных ногтях, – говорят, его папочка пристроил. Сам в мэрии, а сынишка главредом в главной городской газете. Ладно б хоть на лицо симпатичный, я ж так все планерки буду в потолок пялиться.
– Вот тебе и карьера, – Олеся почувствовала вкус вина во рту, и правая рука дернулась в поисках бокала с красным полусладким, – как дурочка хотела стать Кэтрин Грэм или Айдой Тарбелл, разоблачительные статьи писать… а пишу про то, что у Степаниды Ильиничны самая большая задница в поселке.
– Не занято? – Пропыхтел мужской голос позади них.
– Ой, доброе утро! – Пропела Надя, расплываясь в широкой улыбке, – присаживайтесь, почтите нас своим присутствием!
– Благодарю, – главный редактор кивнул и неуклюже опустил поднос с омлетом и стаканом какао на стол, – все не привыкну к местному рациону.
Мужчина неловко улыбнулся и опустился на третий стул, стоявший посередине.
– Чем богаты – тем и рады, как говорится! – Рассмеялась Надя, разведя руками, – а вы откуда такой загорелый к нам?
– Жил в Египте пару месяцев, – пожал плечами мужчина.
– Ну прям сверкаете как рыцарь бронзовый! – Цокнула девушка, быстро подмигнув Олесе, – а вы вот кто по знаку зодиака?
– Скорпион, кажется, – главный редактор покосился на пятно от кофе и попытался незаметно отодвинуться от скатерти.
– Ой, как интересно… – загадочно протянула она, пряча взгляд.
– А вы же ведете…
– Колонку с гороскопом, – закончила за него Надя, – самая читаемая, напомню.
– И что же сегодня у скорпионов? – С деланым интересом спросил мужчина.
– Ой, Виктор Леонидович, там такое… – перейдя на шепот, ответила девушка, – говорят, сегодня скорпион-мужчина будет сидеть за одним столом с самой лучшей журналисткой этого города.
Олеся смущенно опустила глаза, увидев на себе взгляд главного редактора.
– Ох, звезды зовут, пора бежать! – Поспешно воскликнула Надя и вскочила из-за стола, прихватив с собой поднос с грязной посудой.
– Так что же, это правда? – Понизив голос, спросил Виктор Леонидович.
– Это она так шутит, – неуверенно ответила Олеся, пытаясь отодвинуться от душного запаха его дорогого одеколона.
Мужчина огляделся вокруг в поисках людей, которые могли бы услышать их, и на всякий случай подвинулся ближе к девушке.
– По крайней мере, я сейчас сижу с самой красивой журналисткой в городе, – Виктор Леонидович положил руку на ее голое колено, и Олеся испуганно вскочила с места.
– Мне пора бежать, простите, – Девушка, покраснев, выбежала из столовой.
Олеся рассеянно проскользнула в редакцию и опустилась на свой стул, борясь с подступающей тошнотой. Она взяла себя за запястья и вздрогнула, услышав телефонный звонок.
– Я не могу сейчас говорить, – коротко сообщила Олеся, услышав в трубке тяжелое дыхание матери, – буду поздно сегодня.
– Это еще с какого такого перепугу? – Ответил сердитый голос.
– У меня важный материал, много работы, – вздохнула журналистка, – кажется, важный.
– Ты матери-то не ври. Опять ухажер нашелся? – Проскрипел голос на другом конце, – ты смотри, я третьей свадьбы не переживу, ей Богу.
– Не начинай, – устало ответила Олеся, – там мальчик с крыши бросился, это важный материал.
