— Потому что, идиот ты этакий, от меня больше ничего не зависит. Многие годы я пыталась убедить тебя в том, что достойна тебя. За последние несколько недель я совершала одну отчаянную выходку за другой, однако вместо того, чтобы продемонстрировать тебе свою силу, я лишь снова и снова вызывала твой гнев. Чем отчаяннее я старалась заставить тебя хотеть меня, тем более ненавистной казалась тебе эта идея.
Он слегка улыбнулся, но она отвела взгляд.
— Рианнон, я…
— Нет. Выслушай меня, Роланд, всего один раз. Я скажу это сейчас или никогда. Возможно, тебе все и так уже известно. Когда Люсьен держал меня в той дыре, он сообщил мне, что ты мертв. И я вознесла мольбу к небесам. Я поклялась богам, что стану кроткой и покорной, как ты и хотел, если только они вернут мне тебя. Ты можешь в это поверить? Я, Рианнон, вымаливающая у неба шанс быть с любимым мужчиной.
Закрыв глаза, он медленно покачал головой, а она поспешно продолжала:
— Я пыталась сдержать обещание, Роланд. Целыми днями я смиренно ходила по стеночке, словно цветок вьюнка. И чего я этим добилась? Ты обращаешь на меня еще меньше внимания, чем прежде. В любом случае это уже не имеет значения, потому что я все равно не подхожу тебе. Я лишь недавно это поняла. Я та, кто я есть. Рианнон, урожденная Рианикки, дочь фараона, принцесса Египта, бессмертная вампирша.
Повернувшись, она схватила его за плечи.
— Посмотри на меня, Роланд. Разве ты не можешь ничего прочесть в моих глазах?
Все, что он мог увидеть в ее глазах сейчас, — это слезы.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Обойди целый свет, перекопай пески пустыни и осуши моря — ты не найдешь любви сильнее моей. Она бесконечна и безгранична, она никогда не поблекнет. Долгое время я борюсь с ней, но она сильнее меня. Ты, однако, предпочитаешь отвергнуть мою любовь, как когда-то сделал мой отец. Ты глупец, Роланд, раз позволяешь мне уйти, но и я тоже глупа, в очередной раз бросая себя к твоим ногам. Растопчи мое сердце и прекрати его агонию. По крайней мере, сейчас у тебя не возникнет сомнений по поводу того, чего ты при этом лишишься.
Роланд прикусил губу. Он не станет кричать на нее, хотя искушение сделать это очень велико.
— Рианнон, ты закончила?
— Да, — кивнула она. — Я сдержу свое слово и оставлю тебя навсегда.
— Нет. Не теперь. Полагаю, мы еще не все выяснили. Ты выслушаешь меня?
— Нет.
Он пристально вглядывался ей в лицо, но она не отвела взгляда.
— Почему нет?
Голос ее звучал хрипло:
— Потому что не хочу расплакаться перед тобой, как ребенок, подвергнув себя еще большему унижению, когда ты снова отвергнешь меня.
Она отступила от него на шаг, и он вздохнул:
— Хотя бы выслушай меня, Рианнон. Все это время, рискуя собой и совершая безрассудные поступки, ты пыталась не мне доказать, что достойна.
Она медленно повернулась. В глазах ее пылал гнев.
— Разве?
— Именно. Не мне и даже не своему отцу. — Роланд подошел к ней и схватил ее за плечи. — Ты пыталась доказать это самой себе. Неприятие тебя сначала твоим отцом, а затем и мной заставило тебя усомниться в собственной значимости, Рианнон.
Она моргнула, и щеки ее стали влажными от слез.
— Возможно, так и есть.
— Никогда в этом больше не сомневайся. Твоему героизму и мужеству позавидовал бы любой известный мне рыцарь. Ты Женщина с большой буквы, подобных тебе никогда не было и никогда не будет, поверь мне.
Всхлипнув, она отстранилась от него, отведя взгляд.
— Позволь мне уйти. Не хочу плакать перед тобой.
— Заставят ли тебя расплакаться мои слова о том, что я люблю тебя?
Она с трудом сглотнула и воззрилась на него широко раскрытыми от удивления глазами.
Взяв ее ладони в свои, Роланд поднес их к губам.
— Рианнон, просто выслушай меня, пожалуйста. С того самого дня, как ты нашла меня, умирающего, на поле битвы и обняла, я борюсь с любовью к тебе. Я думал, что имею на то все основания. Я был монстром, недостойным такой богини среди женщин, как ты. Я убедил себя, что моя любовь отравлена ядом, что она не принесет тебе ничего, кроме страданий, как случалось со всеми, кого я любил прежде. Я ненавидел твои внезапные мимолетные визиты, но всегда с надеждой ждал твоего возвращения. Я убеждал себя, что мне совершенно безразлично, пробудешь ты подле меня один день или целый месяц, но в действительности всякий раз, как ты оставляла меня одного, умирала частичка моей души.
Повернувшись к закрытой тканью картине, он поднял один край.
— В этот раз я дал себе зарок навсегда сохранить твой образ, — произнес он, сдергивая ткань.
Рианнон резко вдохнула. Он наблюдал за тем, как она изучала свое изображение на холсте. Ее рука трепетала, когда она потянулась к полотну. Дотронувшись до него, она залилась слезами.
— Не может быть… чтобы это… была я.