— Есть. Поэтому предлагаю продолжить поиски, — согласился Эдгар. — Мы с Костей берем в помощь моих ребяток и прочесываем поезд — от хвоста и головы одновременно. Будем использовать амулеты, в подозрительных случаях — попытаемся проверить подозреваемого сквозь Сумрак. А ты еще раз поговори с Ласом. Все-таки он у нас под подозрением.
Я пожал плечами. Все это ужасно напоминала имитацию поисков. В глубине души Эдгар сдался.
— Когда «час X»? — спросил я.
— Завтра к вечеру, — ответил Эдгар. — Когда будем проходить безлюдные районы вблизи Семипалатинска. Все равно там бомбы взрывали… одним тактическим зарядом больше — невелика беда.
— Удачной охоты, — сказал я и вышел из купе. Все это профанация. Все это — лишь строчки в отчете, который уже готовится писать Эдгар. «Несмотря на предпринятые усилия локализовать преступника и обнаружить „Фуаран“…»
Мне иногда приходила в голову мысль, что Инквизиция — это реальная альтернатива Дозоров. Ведь чем мы занимаемся? Разделяем людей и Иных. Следим за тем, чтобы действия Иных максимально не затрагивали людей. Да, это практически невозможно, часть Иных — паразиты по своей природе. Да. противоречия между Светлыми и Темными таковы, что столкновения неизбежны.
Но есть еще Инквизиция, она стоит над Дозорами, она тоже хранит равновесие, она — третья сила и разделяющая структура более высокого порядка, она исправляет ошибки Дозоров…
Все оказалось не так.
Нет никакой третьей силы. Нет и не было никогда.
Инквизиция — это инструмент разделения Темных и Светлых. Только и всего. Она следит за соблюдением Договора, но вовсе не в интересах людей, лишь в интересах Иных. Инквизиция — те Иные, кто знает — мы все паразиты, ничем Светлый маг не лучше вампира.
И пойти работать в Инквизицию — это значит смириться. Это значит — окончательно повзрослеть, сменить наивный юношеский максимализм на здоровый взрослый цинизм. Признать — есть люди, есть Иные, и ничего общего между ними нет.
Я готов это признать?
Да, наверное.
Но вот перейти в Инквизицию, почему-то, не хочу.
Лучше уж тянуть лямку в Ночном Дозоре. Заниматься никому не нужной работой по защите никому не нужных людей.
Кстати, почему бы мне не проверить единственного подозреваемого? Пока еще есть время.
Лас уже не спал. Сидел в своем купе, мрачно разглядывая унылые виды за окном. Столик был приподнят, в раковине, под тонкой струйкой воды, охлаждалась бутылка кумыса.
— Нет холодильника, — грустно сказал он. — Даже в самом хорошем вагоне — холодильник в купе не предусмотрен. Хочешь кумыса?
— Я уже.
— Тогда?
— Ну, чуть-чуть… — согласился я.
Коньяка Лас и впрямь налил по капле, только губы смочить. Мы выпили и Лас задумчиво произнес:
— И что на меня вчера нашло, а? Ну скажи, с какой это стати разумный человек поедет отдыхать в Казахстан? Ну — в Испанию. Ну — в Турцию. Ну — в Пекин, на фестиваль поцелуев, если уж хочется экстремального туризма. А в Казахстане что делать?
Я пожал плечами.
— Это была странная флюктуация сознания, — сказал Лас. — Я тут подумал…
— И решил слезть, — предположил я.
— Верно. И снова залезть. На встречный поезд.
— Здравое решение, — сказал я искренне. Во-первых — мы избавлялись от одного подозреваемого. Во-вторых — спасется хороший человек.
— Через пару часов — Саратов, — вслух рассуждал Лас. — Там и выйду. Сейчас деловому партнеру позвоню, попрошу встретить. Хороший город — Саратов.
— И чем же он так хорош? — заинтересовался я.
— Ну… — Лас вновь наполнил рюмочки, теперь чуть щедрее. — На территории Саратова испокон веков жили люди. Этим он выгодно отличается от районов крайнего Севера и приравненных к ним. В царские времена там была губерния, но отсталая, недаром Чацкий говорил КБ глушь, в Саратов!» Ныне же это — промышленный и культурный центр региона, крупный железнодорожный узел.
— Ну-ну, — осторожно сказал д. Непонятно было, всерьез он говорит, или просто несет пургу, в которой слово «Саратов» легко заменить на «Кострому», «Ростов» или любой другой город.
— Самое ценное — крупный железнодорожный узел, — пояснил Лас. — Перекушу в каком-нибудь «Макдональдс» — и в обратный путь. Еще там есть старинный собор, непременно его осмотрю. Не зря же я ехал?
Да, все-таки наш неведомый противник переосторожничал. Внушение было слишком слабым и развеялось за сутки.
— Слушай, а с чего ты все-таки сорвался в Казахстан? — осторожно спросил я.
— Говорю же — просто так, — вздохнул Лас.
— Совсем-совсем просто так?
— Ну… сижу, никого не трогаю, струны на гитаре меняю. Вдруг звонок. Номером ошиблись, искали какого-то казаха… даже имени не запомнил. Я трубку положил, стал размышлять, сколько в Москве живет казахов. А у меня как раз на гитаре две струны было, как на домбре, я их подтянул и стал тренькать. Смешно так вышло. Мелодия какая-то получилось… навязчивая такая, притягательная. И думаю — дай съезжу в Казахстан!
— Мелодия? — уточнил я.
— Ага. Притягательная такая, зовущая. Степи, кумыс, все такое…
