Что он сумеет сделать, сидя в железной бочке, когда на космодром переместятся порталами десяток Высших? И мигом прочистят мозги и начальнику охраны, и тем, кто должен нажать на кнопку «пуск», и дадут команду на подрыв ракеты, и шарахнут «с плеча» портативным ядерным зарядом или активируют какой-нибудь секретный спутник с рентгеновским лазером?
Да ничего он не сделает!
Космический корабль — не автомобиль, который можно угнать! Запуск корабля — слаженный труд тысяч человек, и на каждом этапе достаточно «нажать кнопочку», чтобы ни на какую орбиту корабль не вышел!
И даже будь Костя дураком — но он ведь сейчас Высший, он должен читать линии реальности, предвидеть будущее — и понимать, что его остановят.
А значит…
Значит космодром, ракета, взятые под контроль или усыпленные люди — это все фикция. Такая же, как и саратовский аэропорт. Не нужна ему никакая ракета! Как и самолет не был нужен!
Он откроет портал пряно в космос.
Тогда зачем же он рвался на Байконур? За скафандром? Ерунда. Звездный куда ближе, что-что, а уж рабочий скафандр подходящего размера там найдется.
Значит, не только за скафандром…
— Мне нужно читать заклинания, — сказал Костя. — Размазывать кровь по странице. В вакууме это не сделаешь.
Он поднялся, отстранил техников — те послушно вытянулись по стойке смирно.
— Придется открывать портал на станцию. А для этого надо знать ее точное расположение. И все равно возможны ошибки… даже неизбежны.
Я не чувствовал, как он читает мои мысли. Но он их читал.
— Ты все правильно понял, Антон. Я готов отправиться на станцию в любую секунду. Раньше, чем вы успеете что-либо сделать. И даже если Гесер с Эавулоном вывернутся наизнанку, вашей Силы не хватит. Я максимально силен, понимаешь? Я достиг абсолютной Силы! Выше просто ничего нет! Гесер мечтал, что твоя дочь станет первой такой волшебницей… — Костя усмехнулся. — Так вот, я — уже стал!
— Волшебницей? — я позволил себе улыбнуться.
— Абсолютным магом, — отрезал Костя. — И поэтому вам меня не победить. Вам не набрать большей Силы, понимаете? Я — абсолют!
— Ты — абсолютный нуль, — сказал я. — Ты — абсолютный вампир.
— Вампир, маг… какая разница? Я — абсолютный Иной.
— Ты прав, никакой. Мы все живем за счет человеческой Силы. И ты вовсе не самый сильный — ты самый слабый. Ты абсолютная пустота, в которую льется чужая Сила.
— Пусть даже и так, — Костя не стал спорить. — Это ничего не меняет, Антон! Вам меня не остановить и я выполню то, что задумал.
Он помедлил секунду, а потом сказал:
— А ведь ты все равно не станешь на мою сторону… О чем ты думаешь?
Я не ответил. Я тянул Силу.
От Гесера и Завулона, от Темных и Светлых, от добрых и злых. Где-то там, далеко, мне отдавали свои силы те, кого я люблю — и те, кого ненавижу. И сейчас для меня не было никакой разницы. Светлая это Сила, или Темная. Все мы были сейчас в одной лодке… в одной космической лодке, плывущей в абсолютной пустоте…
— Ну, ударь, — насмешливо сказал Костя. — Врасплох ты меня больше не застанешь.
«Бей», — шепнул Гесер. «Бей Белым Маревом».
Знание о том, что такое «белое марево» вползло в меня вместе со Светлой Силой. Знание страшное, пугающее — потому что даже сам Гесер применял это заклинание один-единственный раз и после этого поклялся не применять его никогда…
«Бей», — посоветовал Завулон. «Лучше — Тенью Владык».
Знание о том, что такое «тень владык» скользнуло в меня вместе с Темной Силой. Знание отвратительное, ужасающее — потону что даже Завулон никогда не рисковал поднять эти Тени с пятого слоя Сумрака…
«Бей», — сказал Эдгар. «Саркофаг Времен. Только Саркофаг Бремен!»
Знание о том, что такое «саркофаг времен» хлынуло — в меня вместе с Силой Инквизиторов. Знание холодное, мертвящее — потому что применивший заклинание оставался в саркофаге вместе с жертвой — навсегда, до конца Вселенной…
— А если ему скафандр продырявить? — спросил Лас, стоя в дверях с пистолетом.
Абсолютный Иной.
Абсолютный нуль.
Самый сильный, самый слабый…
Я собрал отданную мне Силу — и вложил ее в заклинание седьмого уровня, одно из самых простых, которым владеет каждый Иной.
Щит Мага.
Наверное, еще никогда Силу не тратили так бессмысленно.
И, наверное, еще ни один маг в мире не был так надежно защищен.
От всего.
Белый сетчатый кокон возник вокруг меня. Нити кокона похрустывали от струящейся в них энергии — он уходил куда-то туда, в самые глубины мироздания, где теряется счет слоям Сумрака, где нет ни материи, ни пространства, ни времени — ничего, понятного человеку или Иному.
— Ты… чего? — спросил Костя — и лицо его стало по-детски обиженным. — Ты что, Антон?
Я молчал. Стоял и смотрел на него. Пусть даже тени мысли не мелькнет на лице. Пусть он подумает то, что ему хочется подумать.
Пусть.
— Ты испугался? — спросил Костя. — Ты… да ты… ты трус, Антон!
Я молчал.
И Высшие молчали. Нет, не молчали, наверное. Орали, ругались, проклинали меня — потому что я ухнул всю собранную ими Силу в абсолютную защиту для себя самого.
