— Миледи, мисс Стаффорд, я пришел к вам из-за мистера Кетинга, который…
— Он, наверняка, еще там, в гостевом домике, — перебила его Агата. — Во всяком случае, сегодня мы его еще не видели.
— Вот поэтому-то я и здесь, — продолжил полицейский. — Рыбаки нашли тело мистера Кетинга на берегу. Его застрелили. И так как в последние недели он жил в Вирджиния-холле, мне придется провести расследование. Не случилось ли недавно чего-нибудь, что бы могло иметь отношение в смерти мистера Кетинга?
Инспектор нетерпеливо переступил с одной ноги на другую, и леди Агата вынуждена была пригласить мужчин сесть.
— Еще как случилось! — воскликнула Джулия, ее глаза сверкали. — Ваш спутник пытался прошедшей ночью украсть драгоценный камень, принадлежавший моему отцу. Мне удалось лишь с помощью ружья прогнать мистера Делакура.
И эта история, как оказалось, была инспектору известна, но он не сказал об этом ни слова, но зато спросил:
— Камень еще у вас, мисс Стаффорд?
— Нет, — ответила Джулия, бросив быстрый взгляд на тетку. — Когда мистер Делакур ушел, я обнаружила, что камень пропал. Кто-то похитил его из тайника.
Джулия сжала губы и старалась не смотреть на тетку. Леди Агата почувствовала настроение племянницы и заставила себя заговорить:
— Я тоже хотела получить камень, — сказала она и смущенно закашлялась. — Я… эээ… хотела дать его одному экстрасенсу, некому Бомону, который мог установить контакт с моим умершим мужем…
— Виктору Бомону? — вскричали Морис и инспектор одновременно.
— Да. Вы его знаете? — удивилась леди.
— Еще бы нам его не знать! — мрачно ответил Морис и положил на стол свое служебное удостоверение личности. — Я работаю по поручению правительства Ирана, миледи. От него я получил задание позаботиться о том, чтобы найденные в этой стране античные ценности были туда возвращены. Это отвечало и представлением вашего отца, мисс Стаффорд, — Морис посмотрел Джулии прямо в глаза. — Я плотно с ним сотрудничал. Зачем он взял нефритовую пластину с собой, мне непонятно.
— А зачем вам понадобилось забирать камень себе? — саркастически спросила она его. — Вы хотели отвезти камень в Иран?
— Нет, я хотел утопить его в море, — ответил он, и оба на мгновенье забыли, что они не одни. — Я не хотел, чтобы с вами что-нибудь случилось, Джулия. Я знаю, что кажусь вам сейчас смешным, но мне все равно. Если Сумеречного камня у вас больше нет, то я спокоен.
Инспектор слушал их разговор с растущим интересом:
— Есть ли еще что-нибудь, что мне нужно было бы знать? — спросил он с сарказмом в голосе. — Что за Сумеречный камень? И зачем вам бросать его в море?
— Это я вам расскажу в другой раз, инспектор. Кто бы ни владел камнем, он принесет ему не счастье, а смерть.
Инспектор запустил руку в карман пиджака и достал клетчатый платок.
— Это мой платок! — воскликнула Джулия. — Я завернула в него нефритовую пластину. Как платок оказался у вас? Он был вместе с камнем в тайнике.
— Тогда ясно, что камень похитил мистер Кетинг, — констатировал сухо полицейский, — потому что платок был найден рядом с его телом. Но у кого теперь камень?
— У мистера Бомона, — прошептала леди Агата.
Все мгновенно перевели взгляды на нее.
— Я позвонила ему еще ночью, — ответила несчастная Агата. — Я хотела спросить у него, нельзя ли без камня… То есть… мне так хотелось… вступить в контакт с моим Филипом, — она провела рукой по глазам. — Боже мой, я в отчаянии, потому что я… виновата во всем.
— Ах, тетя, — Джулия со вздохом обняла старую даму. — Вообще-то я даже рада, что этот камень теперь не у меня.
— Все ясно, — воскликнул Морис и повернулся к Харрису, — думаю, что больше не нужно искать убийцу Кетинга. Уверен, это Бомон. Также как я уверен в том, что он вместе с Сумеречным камнем давно уже покинул страну. Око Амальфоны не принесет ему счастья, а приведет к гибели. Единственное надежное место для этого проклятого камня — какая-нибудь глубокая пропасть, трещина в леднике или море.
Леди Агата не спускала глаз с племянницы. Она чувствовала, что смолчать нельзя:
— Иногда нужно забыть о гордости, моя дорогая, — прошептала она. — Ты кое-кого несправедливо обвинила, и не в традициях нашей семьи оставлять это.
— Да, да, хорошо, — ответила Джулия и догнала вышедшего из гостиной Мориса Делакура, который увидев ее, пошел еще быстрее, словно желая отделаться от Джулии.
— Ну, ладно, ладно, я была не права! — сказала девушка подчеркнуто резко. — Поэтому я здесь. Да остановитесь же вы, наконец!
Морис нехотя остановился, но когда она на него посмотрела и увидела в его глазах насмешку, ей захотелось все бросить и убежать.
— Мне очень жаль, Морис, — тихо сказал она и смело выдержала взгляд его невероятно синих глаз, которые, как казалось, смотрели ей прямо у душу. — Пожалуйста, останьтесь еще на пару дней и будьте… эээ… моим гостем, Морис. Теперь, когда все успокоилось, мы бы могли вместе посмотреть вещи моего отца.
Ее просьба о примирении была однозначна, но Морис все- таки решил еще немного помучить девушку:
