Агата промокнула глаза кружевным платком:
— Он… то есть… его тело все еще в Париже, в отделении судебной медицины. Они хотят знать, когда мы сможем забрать Уильяма.
Джулия побледнела. Если телом отца занимается судебные медики, то с его смертью что-то не так:
— Но он ведь умер естественной смертью? — спросила она тетку вне себя от потрясения.
Леди Агата покачала головой. Ей было явно трудно говорить:
— Уильям покончил собой. Он… застрелился.
— Нет! — закричала Джулия и вскочила на ноги. — Я не верю! Только не отец!
Девушка нервно заходила по комнате, и леди Агата была рада, что в этот момент дворецкий принес чай и кофе, и ей не пришлось как-то реагировать на эмоциональный взрыв племянницы.
Когда они вновь остались одни, Джулия вернулась к окну:
— Тетя Агата, не мне тебе говорить, как папа любил жизнь, — сказала она страстно. — С чего это вдруг ему кончать собой? Он был счастлив! У него была интересная работа, он много путешествовал… Ах, да о чем тут говорить? Ты знаешь не хуже меня, что папа никогда не совершил бы самоубийство. Он об этом не думал, даже когда умерла мама!
Джулия вновь упала в кресло и в отчаянии посмотрела на тетку:
— Завтра же поеду в Париж! — сказала она решительно. — Уверена, мне удастся выяснить правду. Во всяком случае, я этого так не оставлю.
— Все выяснит полиция, — заметила пожилая леди, она наклонилась к племяннице и взяла ее за руку. — Джулия, я знаю твой темперамент. Пожалуйста, не делай необдуманных шагов. Если в этом деле что-то не так, полиция разберется.— Да, возможно, — печально согласилась девушка и посмотрела в окно. Она думала о том, чем занимался ее отец. И она спрашивала себя, не в профессии ли отца была причина его внезапной гибели.
Шато Маргерит был раньше одной из летних резиденций Людовика XIV. Замок славился не только роскошным внутренним убранством, но и своим парком в версальском стиле.
Виктор Бомон гордился своим владением, купленным несколько лет назад. И если ему нужно было принять знаменитых гостей или произвести впечатление, то лучшего места, чем шато, не найти.
Сегодня у Виктора была особая причина для торжества. Около двух месяцев назад команда специалистов, находящихся у него на службе, сделала у берегов Перу удивительную находку. Его люди обнаружили на дне океана «Медину», старую испанскую каравеллу, груженную золотом и драгоценными камнями.
И сегодня Виктор Бомон имел честь и удовольствие показать часть найденных предметов платежеспособной публике.
В Зеркальном кабинете, где когда-то веселились придворные Людовика XIV, экспонаты Бомона были представлены должным образом. Здесь были установлены ряды затянутых красным бархатом столов. Артефакты из чистого золота, алмазов, рубинов и изумрудов сияли в свете хрустальных люстр. Гости обсуждали драгоценности восхищенным шепотом.
Виктор Бомон, известный в деловых кругах Франции как страстный искатель кладов, неустанно объяснял достоинства сокровищ. О деньгах пока не говорили, но Виктор был уверен, что сегодня многие из выставленных им экспонатов обретут новых владельцев.
Дворецкий подошел к хозяину и передал ему мобильный телефон.
— Ну, что там у вас? — спросил недовольным тоном Виктор, выслушал, что ему сказали, и мрачно нахмурил брови. — Проверьте и пропустите, если он назовет кодовое слово.
Погруженный в мысли Виктор вернулся к гостям. Кому понадобилось приезжать к нему в такой час? Кто кроме немногих посвященных знал, что сегодня Виктор намеревался стать на пару миллионов богаче?Для бизнесмена было важно, чтобы информация о его сегодняшней встрече с денежными мешками не просочилась наружу, ведь все сделки проходят мимо налоговых органов.
Белокурый мужчина, сидевший за рулем спортивного кабриолета, не догадывался, что за ним следят вот уже несколько минут. Он медленно ехал по вязовой алле, ведущий к замку, и лишь после того как достиг искусно украшенных ворот, к нему из темноты вышли два парня.
Это были люди из охраны Бомона.
— Кодовое слово? — коротко спросил один из мужчин.
— Бонапарт, — ответил человек за рулем и небрежно поднял руку, когда его пропустили на территорию.
Старинные фонари, стоявшие по краям подъездной дорожки к замку, распространяли мягкий свет, вырывая из темноты античные скульптуры и отражаясь в воде фонтанов.
Посетителя уже ждал дворецкий, стоявший перед главным входом. Его узкое лицо было непроницаемым, но от темных внимательных глаз не ускользало ничего:
— Добрый вечер, — поздоровался он вежливо. — Что вам угодно?
— Мне необходимо поговорить с месье Бомоном.
— Как о вас доложить?
Блондин на мгновение задумался:
— Скажите, что я из Парижа.
Дворецкий поднял брови:
— И больше ничего?
— Ах да, еще кое-что. Передайте ему, что не хватает некоторых вещей, — сказал гость, и, увидев, что дворецкий все еще не тронулся с места, повысил голос. — Ну, идите же, наконец!
Дворецкий ушел, а гость стал с любопытством разглядывать вестибюль замка и даже восхищенно присвистнул. До сих пор он видел такое только в музеях. Задрав голову, он рассматривал великолепную лепнину и фрески на куполе вестибюля.
