— Боюсь, — честно признался Жорик.
— Зато крысаки к тебе не подберутся, — заверил Темка, и Жорик первым заскочил на ковер.
— Прощайте! — Ник оглянулся, но призраки уже исчезли.
За несколько минут ковер промчался над ступенями лестницы и взлетел на самый верх мимо пустых величественных залов и темных закутков. Ник создал несколько огненных шаров, но рассмотреть все, мимо чего они пролетали, было невозможно. Ковер замер перед дверью на лестничной площадке.
— Наверное, там уже наша база, — сказал Ник и толкнул дверь.
Они вышли на базу. После темных нижних этажей светящийся потолок показался слишком ярким. Стоило лишь сделать несколько шагов, как дверь захлопнулась, исчезла, слилась со стеной. Если не знать о ее существовании, то никогда и не подумаешь, что здесь открывается еще один проход.
— Нам лучше сразу идти к наставникам, — сказал Ник. — Я признаюсь, что виноват.
— Да ладно, — отмахнулся Темка. — Мы же сами за тобой увязались.
Ник молча пошел вперед.
Дверь в кабинет была приоткрыта, слышались возмущенные голоса Константины и Генриха Эдмундовича. Если уж судья явился на базу, то ничего хорошего ждать не приходилось.
— Следовательно, вот и нарушители. — Дверь распахнулась, на пороге стоял Окс. — Войти!
Заметив Ника с друзьями, Генрих Эдмундович вскочил и оттолкнул Константину.
— У вас не было ни одной причины сбегать с состязаний, — заорал главный судья, очки в золотой оправе слетели с его носа. Впервые его голос звучал не монотонно и даже срывался на визг. — Мои помощники обыскали все Хлюпающие Топи, разыскивая вас. Если случилась беда, то вы должны были зажечь огненный столб. Ведь у нас все продумано для вашей безопасности. Я все делаю для безопасности на состязаниях. А вы все равно удрали, вы просто испугались.
С мрачными лицами Константина и Окс стояли в стороне, даже не пытаясь вмешаться.
— Во всем виноват я, — сказал Ник. — Темка и Жорик тут ни при чем.
— Я и сам так подумал. — Генрих Эдмундович поочередно ткнул в ребят зонтиком. Жорик тихонько ойкнул. — Они просто невинные жертвы, ты взял и похитил их. Как раз перед самым сложным испытанием. Разумеется, все сразу поверят в такое. — Он умолк, чтобы перевести дух, и продолжил: — Никто из ребят не справился с сегодняшним заданием. Хлюпающая Топь страшна. Трое хворов чуть не утонули в болоте, двое хранителей заблудились, один страж вывихнул себе ногу, — злился Генрих Эдмундович.
Темка едва удержался, чтобы не спросить, кто именно вывихнул ногу.
— Но все они прошли до конца, никто не испугался и не убежал. Так поступили лишь вы втроем. Я присуждаю вам по чугунному шару — как знак вашего позора.
Ник почувствовал, что что-то тянет вниз, и обнаружил, что на груди появилась нашивка в виде шара размером с теннисный мячик, сделанная из настоящего чугуна. Такие же нашивки появились и у Темки с Жориком.
— Они до конца года будут клеймить позором вашу форму. Вам должно быть стыдно. Ник, ты должен стыдиться сильнее остальных. Ты принц, хоть и тренируешься здесь под другим именем. Но ты позоришь всех светлых магов.
— Мне стыдно, и я признаю свою вину, — ответил Ник.
Генрих Эдмундович вышел прочь.
— Что же все-таки случилось? — спросила Константина. — У вас не было ни одной причины сбегать с состязаний, но вы сбежали.
— Я во всем виноват, — повторил Ник. — Темка и Жорик пошли за мной, чтобы мне помочь.
Константина ждала дальнейших объяснений, но их не было.
— Вы струсили! — с отвращением сказал Окс и вышел прочь.
Ник упорно молчал. Сделка, заключенная на Запретной Зоне, не позволяла ему сказать ни слова.
— Хорошо, — кивнула Константина. — Сегодня своим поведением вы опозорили всю команду. Теперь нас считают самыми трусливыми. Самое худшее в том, что вы на самом деле струсили и наплевали на честь команды. Вы должны понести наказание. Месяц вы будете мыть посуду. И до Нового года я запрещаю вам покидать башню. Исключения составят только тренировки и состязания.
— Ну и отлично, — вздохнул Темка. — Родители к тому времени остынут, мне меньше влетит от них.
— Моим все равно, — тяжело вздохнул Жорик.
Ник промолчал: о том, как расстроятся его родители, он старался даже не думать.
Дурак сеет слова без разбора, но урожай достается мудрому.
Это был жуткий месяц. Все в команде страшно разозлились, радовался только Антип, за которого они мыли посуду. Наставники и учителя разговаривали очень сухо, а на состязаниях судьи заявили, что пускать отряды в Хлюпающие Топи еще рано.
— Не справился никто. Трое охотников струсили и сбежали. — Генрих Эдмундович, как обычно расхаживающий между команд, замер возле охотников. В воздухе над головами несчастной троицы вспыхнули чугунные шары. — Пусть сегодня ваш позор видят все.
Жорик задрал голову и расстроенно вздохнул, что вызвало усмешки в команде стражей. Ник сжал кулаки от бессильного гнева — во всем случившемся виноват он один, но страдают друзья.
