Мы подошли к задней части большой палатки, где показывалось шоу с девицами «Сабрина – тайны Нила», с египетскими трюками. Джоэль остановился и положил свою крупную руку мне на плечо, побуждая остановиться и меня.
– Сегодня ночью могут быть неприятности, когда эти шестеро не вернутся, вопреки ожиданиям, в Йонтсдаун. Может, тебе лучше провести эту ночь у меня в трейлере. Жена возражать не будет. Там есть еще одна спальня.
Я впервые услышал о том, что он женат. Хотя я и превозносил себя за присущее балаганщикам спокойное отношение к уродству, меня неприятно поразило, что я был ошеломлен, представив жену Джоэля Така.
– Что ты сказал? – спросил он.
– Сомневаюсь, что сегодня ночью случится какая-нибудь беда. Кроме того, если она случится, мое место с Райей.
С минуту он молчал. Потом сказал:
– Я был прав, не так ли?
– Ты о чем?
– О твоей влюбленности.
– Это больше чем влюбленность.
– Ты… любишь ее?
– Да.
– Ты уверен?
– Да.
– А ты уверен, что знаешь разницу между любовью и влюбленностью?
– Что это, черт побери, за вопрос? – Я не был всерьез зол на него, просто разочарован, ощутив, что какая-то загадочность вновь появляется в нем.
– Извини, – ответил он. – Ты не обычный семнадцатилетний мальчик. Ты не мальчик. Ни один мальчик не узнал, не увидел и не сделал столько, сколько ты, и мне не следовало забывать об этом. Думаю, ты знаешь, что такое любовь. Ты мужчина.
– Я старик, – устало ответил я.
– А она любит тебя?
– Да.
Он надолго замолчал, но не убрал руку с моего плеча и держал меня на месте, словно тщательно подыскивая слова, чтобы выразить какую-то важную мысль, что было нелегко даже для него с его потрясающим словарным запасом.
– Что с тобой? – спросил я. – Что тебя тревожит?
– Мне кажется, когда ты говоришь, что она любит тебя… это нечто, что тебе известно даже не из ее слов… а благодаря каким бы там ни было твоим талантам и ощущениям.
– Верно, – ответил я, удивляясь, почему наша с Райей связь так сильно занимает его. Своими вопросами на столь деликатную тему он на первый взгляд просто совал нос в чужие дела, но я смутно чувствовал, что дело тут серьезней, и, кроме того, он спас мне жизнь. Поэтому я погасил первую искру раздражения и продолжал:
– Ясновидчески, психически, я чувствую, что она любит меня. Это тебя удовлетворяет? Но даже если бы у меня не было такого преимущества, как шестое чувство, я бы все равно знал, что она чувствует.
– Если ты уверен…
– Я уже сказал, что уверен.
Он вздохнул.
– Извини меня еще раз. Просто… я всегда чувствовал… отличие Райи Рэйнз. У меня было ощущение, что «внутри» под ее «внутри»… недоброе.
– У нее есть одна кошмарная тайна, – сказал я. – Но это не имеет отношения к тому, что она сделала. Это то, что сделали с ней.
– Она тебе все рассказала?
– Да.
Он покачал косматой головой и задвигал челюстью-ковшом:
– Славно. Я рад слышать это. Я всегда ощущал хорошую, достойную часть существа Райи, но было и это другое, неизвестное, что вызывало подозрения…
– Я уже сказал, ее тайна состоит в том, что она была жертвой, а не преступником.
Он потрепал меня по плечу, и мы снова тронулись в путь, обошли сзади одно из шоу, пошли вдоль «животных-чудес», между палатками, на проезд, а оттуда к Джибтауну-на-колесах. Я зашагал быстрее, когда мы приблизились к трейлерам. Разговоры про Райю напомнили мне, что она в беде. Хоть я и предупреждал ее об осторожности, хоть и знал, что она будет осторожна, узнав, что ей грозит опасность, и не даст этой опасности подкрасться к ней незаметно, хоть я и не чувствовал, чтобы ей грозила беда в этот самый час, страх змеей свернулся у меня в животе, как в яме, и мне хотелось скорее увидеть ее.
Мы с Джоэлем расстались, договорившись встретиться завтра, чтобы удовлетворить взаимное любопытство о психических способностях друг друга и поделиться своими знаниями о расе гоблинов.
Затем я направился к «Эйрстриму» Райи, вспоминая ночную резню и надеясь, что от меня не слишком несет кровью. На ходу я сочинял историю, чтобы объяснить про пятна на джинсах и футболке, если Райа еще не спит и ей доведется их увидеть. Если же мне повезет, она будет уже спать, и, пока она видит сны, я смогу принять душ и избавиться от одежды.
Я чувствовал себя почти что самой Смертью, возвращающейся домой с работы.
Я не знал, что до рассвета этой Старухе еще придется поработать своей косой.
Райа сидела в кресле в гостиной «Эйрстрима», все в тех же коричневых слаксах и изумрудно-зеленой блузке, которые были на ней, когда я в последний раз видел ее на ярмарке. В руке у нее был стакан скотча. Стоило мне взглянуть на ее лицо, как я тут же проглотил три-четыре лживые фразы, что заготовил по дороге домой. Что-то было совсем не так, как надо, – это было заметно и по ее глазам, и по дрожи, лишившей ее рот жесткости, и по темным кругам, появившимся под глазами, и по бледности, сразу состарившей ее.
– Что случилось? – спросил я.
