В ухе раздался голос: «Немедленно возвращайся на корабль». Сова развернулся и побрел прочь, смотря сквозь всех, не обращая внимания на толчки и случайные подножки. Натянув скафандр, он бросил дурацкую одежду в мусорный ящик и через шлюз вернулся назад. К моменту его возвращения Ракушка уже знала о местонахождении Арпида, но Сову пускать туда было нельзя. Она волновалась за его психику после того как, включив биологический сканер, увидела большое количество не подающих признаки жизни существ в секторах с откачанным воздухом. Воздух откачали, когда они еще были живы. Она отправила туда Геакрна, который вернулся с арктурианцем, которого бережно держал в руках.
Они тут же стартовали, стараясь сделать это как можно более незаметно. По последним сведениям, местный правитель попросил помощи у пиратов, корабли которых быстро приближались. Перед тем, как влететь в ворота, Ракушка перехватила сообщение о том, что они приступили к точечной бомбардировке планеты ядерными зарядами.
Изрядно успев отвыкнуть от межпространственных прыжков, Сову тошнило съеденными наспех закусками. Затем на общем совете, где голос Совы носил исключительно согласовательный характер, было решено все же доставить Арпида в любом виде в назначенную точку и передать встречающим, иначе через некоторое время его бы хватились, и Сова стал бы преступником, которого преследовали бы во всех разумных системах, а это вредило бы его образу коммерсанта.
Ракушка долгое время пыталась выяснить, жив ли Арпид, но обладая недостаточными знаниями об Арктурианской анатомии и полнейшим отсутствием медицинского оборудования, сказать что-то определенное не могла. Все с нетерпением ждали появления запаха разлагающегося трупа, который, однако, сильно задерживался.
Сову мучила паранойя и мания преследования. Чувство, что они опять вляпаются в какую-нибудь историю. Ракушка успокаивала его как могла, но безуспешно, и только после приземления, во время которого их даже не обстреляли, Сова немного успокоился и переключился на поиски еды и воды, за которыми пошел на разведку, совершив посадку на вторую планету с подходящей для дыхания атмосферой в этой системе.
Планету населяли разумные мохнатые сумчатые звери, с обычным, можно даже сказать, банальным, сумчатым менталитетом. Жили они в больших пластиково-хромированных норах с вполне удобной мебелью и невероятно закрученными лестницами; на поверку пластик оказался не пластиком, а хром вовсе не хромом. Сова прогуливался по улице, по которой бегали зверюги, под которой ползали зверюги, над которой летали потрясающие птирюги и наслаждался спокойствием и утренним ветерком. Воздух был восхитительно свеж и наполнен запахами огромных, регулярно опыляемых цветов и свежих, скатанных в аккуратные шарики, экскрементов всех возможных переливающихся расцветок.
Вскоре он поравнялся с норой, которая, если верить лингвисту, была местным фастфудом с возможностью работы на вынос. С довольной улыбкой зашел внутрь, сел на корточки напротив трубы «жрала» и заказал все то, что, по его мнению, мог бы усвоить его организм. Через восемь стандартных часов его вынесли наружу вусмерть пьяным, сытым и довольным. Никогда Сове так хорошо не спалось под открытым зеленым небом. Во сне ему снились все те гусеницы, личинки и яйца животных в собственной слизи, которыми он замечательно отобедал. Глупая улыбка не сошла даже после двух дней, проведенных в корабельном туалете.
Загрузившись провизией, водой и топливом, они покинули доброжелательную систему в самом лучшем настроении, постоянно шутя и смеясь, над ставшими уже историей приключениями, которые казались такими далекими и смешными. Не смеялся только Геакрн, который полировал свой алмазный резак.
Вскоре Сова забылся в наркотической ломке, оказалось, что воздух на планете Зиамгард был насквозь пропитан наркотическими веществами, в обилии производимых местной растительностью и фармацевтической промышленностью, не имеющих никакого воздействия на привыкших, к счастью, местных жителей.
Набирая скорость, корабль, который успели оплести лианы и цветущие цветы, взлетел с планеты и направился к вратам.
Большой военный крейсер заходил к одной из лун системы ЗЕТА. После остановки форсажных двигателей в его корпусе открылись люки, и наружу вылетели несколько небольших абордажных истребителей, которые, присосавшись к лунной коре, стали выжигать путь внутрь направленным вихревым силовым полем.
Когда все было кончено, и твердь луны поддалась, корабли влетели в огромный внутренний зал, где в ожидании команд застыли роботы-рудокопы. Как только абордажные корабли приземлились, они пришли в движение. С большой осторожностью загружая ракушкоподобные предметы совершенно разных форм внутрь грузовых отсеков кораблей. Заполненные, они, один за другим, взлетали и возвращались на крейсер. Вскоре крейсер, набирая скорость, направился в сторону местного светила.
