Понимание на секунду отразилось на ее лице, затем сменившись ужасом в глазах, когда я потянулся за пистолетом. Вскрикнув, она попыталась убежать, но, из-за своей тяжеловесной комплекции, не успела пройти и шага. Двух секунд мне было вполне достаточно, чтобы выхватить пистолет и выстрелить. Практически в упор, без шансов промахнуться. Пуля вошла мадам в висок, разбив череп как картонную коробку. Отверстие получилось небольшое, но с другой стороны головы вылетел целый фонтан разбитых мозгов, сукровицы и кровяных брызг, разукрасив белую больничную стенку за ее спиной. Рядом испуганно завизжала одна из девок, когда брызги крови упали ей на лицо, а мужик, что лежал на ней, изумленно приподнял голову, пытаясь разглядеть, что могло прервать столь важный процесс.
Нисколько не колеблясь, я выстрелил и ему в лицо. Пуля, выпущенная буквально в упор, попала между глаз, заставив сойтись в кучку осоловелые глаза насильника. Не издав ни звука, он свалился на девчонку, прижав ее своим весом. Грохот выстрелов уже взбудоражил весь бордель, поэтому пришлось потратить еще пару патронов, стреляя над головами и заставляя людей падать или пригибаться, старавшихся избежать ранения. Избежав таким образом столкновения с напуганной толпой, мы с Андреем выскочили в коридор, где все уже говорило о серьезном взрыве, нанесшем сильные повреждения.
Обломки перекрытий, какие-то непонятные куски камня и кирпича, раскрошенные и обгорелые, мертвые тела, скрученные в самые неестественные позы, крики и стоны раненных и умирающих. Все ближайшие торговые палатки взрывная волна, вырвавшаяся из помещения Торга, разнесла на куски, разбросав остатки товаров среди тел и обломков. Те посетители, которым «повезло» не погибнуть в первые секунды взрыва, корчились от боли, пытаясь закрыть рукам ужасающие раны. Поражающие элементы, какими была забита вся бомба до отказа, при взрыве буквально разодрали людей на части, рикошетили от стен, пола и потолка, врезаясь в тела под самыми невероятными углами. Многие из тех, кого не зацепило взрывом, как и мы, выскочили из палат или из коридоров, в ужасе от случившегося широко раскрывая глаза. Кто-то бросился на помощь, но нашлись и такие, кто принялся собирать разбросанный по полу товар, радуясь неожиданной добыче. Картина побоища, в общем, была безрадостной.
- Делай как я, - бросил Андрею, переводя оружие на автоматический режим стрельбы. Сразу стрелять, конечно, не собирался, но охрана могла появиться в любое мгновение. Со вторым пультом от бомбы на стоянке я был обвиняемым номер один. И сказка о том, что я якобы где-то его нашел, вряд ли бы нашла себе подтверждение. Зато такая находка сделала бы вполне законным мое избиение до смерти.
Выбежав в коридор, без всякого стеснения побежал по следам взрыва к помещению торга. Под ногами что-то скрипело, иногда спотыкаясь о мертвые тела, а подошвы скользили в горелой крови, но на все это можно не обращать внимание. Меня больше беспокоила внезапно возникшая мысль, что мозг был поврежден далеко не у всех убитых, а это значило, что изуродованные и порубленные тела вполне могли воскреснуть, если никто не упокоит их до конца.
Внутри помещение торга выглядело еще ужаснее. Взрывная волна прошлась по залу, никого не щадя. Если бы не гарь от начинавшегося пожара, от которой уже першило в горле, и начали слезиться глаза, то один только запах свежей крови мог бы остановить на пороге любого здравомыслящего человека. К таковым я себя уже давно не относил, а потому с разбегу перепрыгнул иссеченные шрапнелью тела охранников и побежал по залу, не обращая внимания на тошнотворное чавканье под ногами. И даже такой взрыв не убил всех в помещении. Многие были просто ранены. Тяжелые или вовсе смертельные ранения припечатали их к полу. Кто-то, завидел меня, закричал о помощи, другие просто стонали, потому что боль настолько заполнила сознание, что не хватало сил даже издать членораздельный звук. Не обращая внимания на еще живых и пренебрегая уже мертвыми, я добрался до платформы, с которой и вели торг. На ней вповалку лежали несколько тел, связанных единой цепью. Взрыв произошел почти перед ними, и шансов спастись не было совсем. Тех мужиков в чалмах, стоявших перед нами, взрывная волна разнесла по всему залу. И верхняя половинка одного из них, со свисающими из ужасной дыры, которую даже раной язык не поворачивался назвать, внутренностями, лежала здесь же, брошенная взрывом к ногам аукционера.
Тот, на удивление, был еще жив. Частично его спасла трибуна, с которой и вел торг. Превращенная в щепки, она как-то сыграла роль щита. Палка о двух концах… Потому что те же щепки, размером с небольшой нож, торчали из тела аукционера, местами проткнув его насквозь.
Вместе с ранами от шрапнели, вырвавшей куски мяса из ног и оторвав полностью левую руку, как и страшно изувечив правую, они подписывали приговор на мучительную смерть. Он мог бы умереть и от болевого шока, но остался жив и даже был в сознании. Притормозив рядом с ним, я остановил
