- Не будь меня, ты бы уже провода на самокрутки пустил, - усмехнулся военный, хлопнув его по плечу, потом повернулся ко мне и добавил, - ну чистый наркоман, ей Богу, только дай минуту, он уже курит. Я ему говорю, что ему даже стрелять в мертвяка не надо, дыхнуть только, изо рта так несет, что говорить почти невозможно. А он только отмахивается.
- Есть связь, - не поворачивая головы, сказал связист, приложив левую руку к наушникам, - почти без помех… Кого спросить-то?
- Пусть свяжутся с Токаревым, на заправке, позывной я не знаю, - честно признался в своем неведении. А ведь можно было спросить даже у того же
Кантемирова, тот, кажется, обо всем, что в мире происходит, осведомлен.
- Театральная, прошу связь с Токаревым… - затарахтел в микрофон связист, сразу приобретя уверенный, низко посаженный голос, - по запросу… Ага, сейчас спрошу… Слышь малой, тебе он на какой фиг сдался? – он обернулся и прикрыв микрофон одной рукой, спросил прямо в лоб.
- Скажи, что я из его отряда, есть информация, - подумав, ответил ему, сам слабо представляя, как можно завуалировать действительную ель моего к нему обращения, - и срочная… Так, наверное…
- Ты у меня спрашиваешь? – почти обиженно спросил связист, - сейчас узнаю. Может и не так! Тогда прощай весь сеанс связи. Обижусь и отключусь.
Я с ничего не понимающим видом посмотрел на военного, стоявшего рядом, но он только махнул рукой, что все в порядке и подобные выпады вещь совершенно обычная. Связист свирепо глянул на военного, но тут же снова опустил глаза на монитор, по которому снова забегали цифры.
- Слушай… Говорит, информация важная… - сказал связист в микрофон, – Хорошо, жду… - и откинулся на спинку стула.
- И как результаты? – не удержавшись, спросил я, пытаясь хоть что-то понять в показаниях на дисплее компьютера.
- Да никак, - спокойно заметил связист, но тут же добавил, - с моей стороны проблем нет, связь работает. Теперь у них там свои заковырки.
Если они свяжутся с Токаревым, то тогда его на меня соединят, если не свяжутся, то моей вины в этом нет, не могу же я бегать на Театральную, налаживать у них связь между постами. Ты садись пока…, - он мне показал на старый стул некогда с кожаным сиденьем, сейчас еже разодранным так, что во все стороны торчали клочья пуха.
Сняв с сиденья пепельницу, полную мятых, изуродованных окурков, набитых почти впритык друг к другу, я присел на указанный стул, чуть слышно скрипнувший подо мной. С этого места открывался небольшой просвет между блоками аппаратуры, через которое было видно маленькое пыльное окно.
Встав под аккомпанемент скрипнувших пружин, я подошел ближе и провел перчаткой по стеклу. Почти сантиметровый слой пыли остался на внутренней стороне ладони, но теперь можно было хоть что-то увидеть. Видно было кусок крыши соседнего здания и аленький кусочек улицы, на котором горела недавно подожженная машина, испуская клубы черного дыма. Рядом, вроде, лежало тело, но точно видно не было.
- Снаружи еще площадка есть, - сказал военный, подходя рядом, - у них там что-то вроде охранной вышки, но если попросить, могут дать залезть.
- А не пропущу? – с недоверием спросил я, боясь опоздать на передачу с
Токаревым. Второй раз меня просто пошлют, здесь и спрашивать нечего.
- Слав, - повернулся солдат к связисту, - тогда крикни нам, чтобы спустились, парень хочет на город посмотреть.
- Да хоть в туалет сходить, - не поворачиваясь, бросил через плечо связист, - у тебя на рации волна прежняя? Ну вот, по рации с скажу. Так что включи заранее.
- А возьмет? – с недоверием солдат посмотрел на бетонный потолок.
- Что? У меня не возьмет? У меня? – возмутился связист, - У меня не возьмет? Да ты что, совсем с дуба рухнул? У меня не возьмет!
- Все, успокойся! – утихомирил его солдат, - Глупость сказал, со всеми бывает.
- Вот и иди со своими глупостями!
