– В общем, можете поблагодарить мою команду. Мы никогда не узнаем, что именно эти люди собирались разместить на вашем сайте, но я думаю, что это работа одного или нескольких хактивистов, недовольных вашими публикациями. Последующий анализ данных это покажет… или нет. А пока мы все хорошенько подчистим, и через несколько часов вы сможете возобновить работу. И последнее: я подозреваю, что не обошлось без крысы. Кто-то намеренно дезактивировал антивирус на трех компьютерах. И это не невинная шалость, если, конечно, ваши сотрудники не смотрят порно в рабочее время.
– Кто мог это сделать?
– Любой, у кого есть пароль и простейшее оборудование. А вот кто именно? – Корделия знаком показала команде, что пора уходить. – Это уже не наша работа. Проведите внутреннее расследование.
Тут сисадмин снова почувствовал себя на коне и обратил подозрительный, обвиняющий взгляд на сотрудников редакции.
Такси везло их обратно в офис. Корделия ликовала: миссия выполнена, и – вишенка на торте – ей удалось посеять раздор в стане противника.
Мужчина, который привез Майю в Стамбул накануне вечером, вручил ей ключ от комнаты над обменником. Туда вела наружная лестница, поднимавшаяся вдоль заднего фасада здания. Обстановка была спартанская, типичная холостяцкая берлога: кровать слишком узка для двоих, да и для одного ширины еле-еле хватает. Кахил, ее хозяин, похоже, питал слабость к китчу – об этом свидетельствовали сатиновые простыни цвета экрю и подушки с оборками или, скажем, деревенский комод с вязанной крючком салфеткой. А запах напомнил Майе квартиру ее бабушки.
Винтажный обеденный стол 1970-х был накрыт. Фарфоровые тарелки, вилки и ножи из нержавейки, стаканы «Дюралекс»… Кахил объявил, что охотно пригласил бы Майю в ресторан, но, с учетом обстоятельств, придется довольствоваться ужином в более интимной обстановке.
Если бы Виталик за него не поручился, Майя подумала бы, что это западня и мужчина рассчитывает на вознаграждение определенного рода.
Однако вопреки первому впечатлению, вызывавшему опасения относительно грядущего вечера, оказалось, что хозяин квартиры обладает отличным чувством юмора и удивительной тонкостью суждений. Кахил откупорил бутылку якюта, рубиново-красного турецкого вина с ароматом вишни, и подал к нему целый ассортимент холодных блюд. Он почти что извинился за то, что поселил ее в этой квартире, недостойной, по его мнению, подруги Вити.
– Я сдавал ее одной даме, которая обставила ее по своему вкусу, – объяснил он.
За едой Кахил не задал Майе ни единого вопроса о причинах ее приезда в Турцию.
Речь зашла о политике. Кахил рассказал, как власти подчинили себе все институты за столь малый срок.
– Мы были недостаточно бдительны и теперь лишились многих свобод, – вздохнул он, убирая со стола.
Потом он достал из кармана кисет, скрутил самокрутку и вышел покурить на площадку наружной лестницы, чтобы не задымить комнату. Майя пошла с ним.
На улице было еще тепло, стрекот цитат заглушал шум проходящего неподалеку шоссе. Кахил предложил ей самокрутку, Майя вежливо отказалась и попросила его рассказать, как он познакомился с Виталиком.
Кахила удивило это имя, и он уточнил, кого она имеет в виду, – обоих братьев? Но по непонимающему взгляду Майи понял, что проговорился.
Так в завершение чудесного вечера Майя узнала, что настоящее имя ее старинного друга – Витя и что у него есть брат-близнец Алик.
Чуть позже, когда звезды скрылись за облаками, Кахил распрощался с ней галантнейшим образом – поцеловал ей руку и дал несколько советов. Ни в коем случае не выходить на улицу и даже не покидать комнаты; ставни должны оставаться закрытыми. Она может спать, сколько ей захочется, – обменник открывается только в одиннадцать, он постучится к ней и расскажет, как она выберется из страны.
Майя погрузилась в беспокойный сон. Всю ночь перед ее глазами мелькал калейдоскоп событий и лиц… Номер люкс в каком-то отеле, Эйлем с лукавой улыбкой ложится рядом с ней; снова Эйлем, крутит в руках чехол для очков за столиком кафе «Пьер Лоти»; паром, на котором она плывет в сторону Галаты; нервный Вердье в саду Французского института; тупик, где она прячется от следившего за ней мужчины; подземная парковка, где она узнала о предательстве подруги; полицейский угрожает ей в кафе при заправке; слепящие фары догоняющей ее машины, бегство по полю, резкая боль в лодыжке, падение…
Потом как будто из тумана выплыло лицо Йорама. Она держит за руку мальчика, который ее сторожил. Он умоляет ее остаться с ним, но она удаляется, не в силах остановиться – ее уносит мощный порыв ветра, вздымающий пыль, над лагерем с оглушительным ревом проносится вертолет… Мужчина, показавший ей дорогу в Эдирне, резко толкает ее к двери старой синагоги, она вваливается в пустой зал, зовет на помощь раввина, но тот не идет…
