Покачав головой, Аристодем выругался себе под нос и скрылся в своей спальне. Немного погодя он, слишком возбужденный, чтобы спать, кликнул раба и потребовал вина с травами и медом.
Но когда он уснул, ему снились блаженные сны. И проснулся афинянин с улыбкой.
***
Свадьбу праздновали в доме Аристона, созвав друзей старшего из сыновей Пифона и друзей самого Аристодема, хотя их было гораздо меньше.
- У брата намного больше знакомых и намного чаще бывают гости, чем у меня! - сказал Аристодем. - И тебе понравился его дом, я помню: а брат всегда рад попраздновать!
И сын Ликандра остался в доме Аристодема, чтобы не помешать брачной ночи. Поликсена улыбнулась, вспомнив, что с мальчиком, кроме няньки, осталось трое из ее ионийцев.
Она обняла суженого за шею и посмотрела в его голубые глаза, полные обожания. Сегодня Аристодем, как и сама она, оделся в сияющие белизной одежды, а в волосы вплел цветы. Будто юный Адонис*: хотя Аристодем был уже не юн, сегодня он словно начал жизнь заново.
- Мы будем счастливы с тобой, - сказал он.
- Да. Мы постараемся, - ответила коринфянка.
Они поцеловались, прежде чем выйти к гостям.
А потом Аристодем и Поликсена забыли о себе на целый вечер - только танцевали, пили, принимали поцелуи, поздравления и цветы, переходя из одних рук в другие. У Поликсены голова шла кругом от множества смеющихся и раскрасневшихся греческих лиц, сменявших друг друга; и только лицо Анаксарха, который стоял в дверях огромного зала, освещенного египетскими треногами и увешанного гирляндами зелени, помогало коринфской царевне не терять опору под ногами.
С пиршества Аристодем унес ее на руках.
- Это продлится до самого утра, - пробормотал влюбленный, бросив ее на широкую кровать. - А я не могу больше ждать!
Поликсена выгнулась в его руках, как вакханка, когда новый муж сорвал с нее свадебный наряд, разорвав завязки на плечах, и впился изголодавшимся ртом в ее тело. Она могла стонать громко: никто из гостей внизу не слышал их, а кто и слышал, сам так же славил Диониса.
Аристодем почти не ласкал ее: он овладел своей возлюбленной, едва лишь обнажился сам, и только этого она и хотела. Они уже не понимали, где кончается один из них и начинается другой, где небо, где земля: слившись в одно неистовое существо, средоточием которого было наслаждение. Сначала торопливое, потом, когда они упились друг другом, - медленное, тягучее.
Потом они долго лежали рядом среди смятых простыней, с налипшими на влажные нагие тела цветами, - в изнеможении, но без сна.
Аристодем наконец коснулся щеки жены, и она повернула к нему голову.
Афинянин улыбался ей.
- Аристон ошибся, - прошептал он. - Я не знаю, как на самом деле живет мой брат, но…
Поликсена прижала палец к губам.
- Пора спать, милый.
Аристодем вздохнул от избытка счастья.
- Ты в первый раз говоришь мне такое!
Поликсена нахмурилась.
- Надеюсь, что и не в последний. Спи, нам завтра возвращаться домой.
Поликсена уснула, прижимаясь головой к груди нового мужа, а афинянин долго еще не спал, гладя ее спутанные волосы.
- Возвращаться домой, - прошептал Аристодем, посмотрев в окно.
Потом он улыбнулся и закрыл глаза, приобняв жену и ощущая ее сладкую тяжесть. Он тоже скоро уснул.
Они спали недолго, но пробудились отдохнувшими и опять предались любви. Медленно, еще неуверенно, пробуя друг друга на вкус. Потом еще немного полежали рядом и, поднявшись с постели, позвали каждый свою прислугу, чтобы привести себя в порядок.
Поликсене показалось, что Та-Имхотеп, которая попросилась пойти с госпожой в дом Аристона, зная, что госпоже наутро понадобятся все ее услуги, втайне не одобряет происходящее: хотя, конечно, молчит. Поликсена обещала себе, что позже поговорит с верной рабыней наедине и выспросит все, что ту беспокоит.
Молодые супруги вышли к гостям, половина из которых только начала приходить в себя. Однако Аристон уже был трезв и ждал их.
- Наконец-то! - воскликнул хозяин, спеша к младшему брату с распростертыми объятиями. - Ну, как ночка, братец-философ?
Он толкнул Аристодема в бок и подмигнул.
- Признайся, ведь лучше, чем корпеть над твоими папирусами?
Аристодем сердито прижал палец к губам, кивнув на нахмурившуюся жену.
- Мы пришли поблагодарить тебя и проститься, брат. Нам пора, - сказал афинянин.
Он улыбнулся.
- Ты для нас этой ночью сам как бог любви. Пусть же радость, что ты подарил нам с Поликсеной, к тебе вернется вдвое!
Аристон ухмыльнулся и смутился.
- Хайре, - пожелал он от всего сердца, снова обнимая брата.
Посмотрев на Поликсену, Аристон поклонился.
- И тебе желаю благоденствовать, госпожа.
Обратно молодые супруги шли обнявшись, хотя, наверное, это было неприлично. “Но уж никак не более неприлично, чем мужчинам и юношам идти в обнимку, - что наверняка здесь можно увидеть чаще”, - подумала Поликсена.
Она взглянула на мужа.
- Как хорошо, что у тебя бывает мало гостей, - сказала коринфянка.
Аристодем поцеловал ее.
- Я и не хочу сейчас видеть никого, кроме тебя. Но обещаю, что когда мы с тобой опять захотим общества, я не буду принимать никого, кто тебе не понравится!
