========== Глава 85 ==========
Скажите: кто меж вами купит
Ценою жизни ночь мою?
А.С.Пушкин, “Клеопатра”
Когда милетец проснулся, молодой раб-египтянин уже стоял у его постели. Менекрат, пожалуй, обошелся бы без этого соглядатая; но делать было нечего.
Эллин совершил омовение с помощью слуги, стоя нагим на камне в купальне, и позволил умастить себя шафранным маслом. Потом надел чистый хитон, взяв из своего сундука: смен одежды у него было не так уж много.
Он поел у себя в комнате, а потом, захватив два последних рисунка, пошел в сопровождении египтянина туда, где в этот раз царица дожидалась его. Это оказалась крыша особняка, превращенная в сад, - едва эллин поднялся по лестнице, как оказался среди цветов и даже деревьев, которые росли в больших емкостях с мягкой пахучей черной землей.
Менекрат оглянулся на своего прислужника в длинной белой юбке и с гладко выбритой головой, с руками, украшенными браслетами; и вдруг ощутил себя неловко даже в обществе этого прислужника. На самом Менекрате не было ни краски, ни украшений, а хитон его из грубоватого льна впору было бы носить любому домашнему рабу в Элладе.
Дома это милетца нисколько не смущало. В Египте же простота в обыкновениях, столь высоко ценившаяся эллинами, служила только еще одним и несомненным поводом для презрения!
Он еще раз быстро взглянул на свои папирусы. Верно ли он угадал, какие статуи хочет царица?..
Нитетис сидела в кресле, без навеса - в тени тутового дерева: и на коленях египтянка держала ребенка. Менекрат остановился, будто налетев на стену.
Великая царица с улыбкой взглянула на гостя и посадила лежащую девочку прямо: словно затем, чтобы дать экуеша полюбоваться ею. Конечно, все матери в этом одинаковы!
Царевна Ити-Тауи была голенькая… и бритоголовая. Только один черный локон был оставлен на темени и падал на плечико, слегка завиваясь. Когда царевна подрастет и станет девушкой, ей будет позволено отпустить волосы.
- Красавица, правда? - спросила Нитетис. - Я люблю выходить с ней на солнце по утрам, когда еще не наступили часы ярости Ра.
Потом взгляд царицы упал на свитки под мышкой у эллина, и материнская гордость и умиленность на ее лице тут же сменились холодностью властителя и оценщика. Она кивнула на папирусы.
- Докладывай.
Менекрат поклонился. И, словно очнувшись, протянул царице оба рисунка.
- Я должен был вначале нарисовать статую, прежде чем приступить к работе с глиной. Пусть твое величество не сердится!
Нитетис, сведя брови, взяла свободной рукой первый рисунок - изображавший статую в фас. Долго изучала его; потом не глядя протянула руку за вторым папирусом.
Наконец Нитетис подняла глаза.
- То, что нужно. Я не ошиблась в тебе, экуеша! Теперь ты можешь начать работать с глиной.
Она посмотрела на дочь, аккуратно промокнула своим тонким вышитым платьем ее мокрый ротик и подбородок. Потом опять взглянула на грека. Ее губы снова тронула улыбка: и египтянка вдруг стала неотразимо чарующей.
- Если я буду нужна тебе, чтобы стоять или сидеть перед тобой, - или ты усомнишься в том, верно ли помнишь, как следует изображать матерь богов, смело обращайся ко мне. Пока я не вижу ошибок, но позже они могут появиться, а это недопустимо.
Потом она кивнула в сторону лестницы.
- Иди, работай! Скажи, чтобы тебе дали глины, и приступай.
Менекрат поклонился и ушел, ободренный и полный нетерпения. Хотя и страх его перед этой работой увеличился. Какого бога мог он молить о помощи – готовясь изображать Нейт? И не оскорбится ли сама Нейт таким вмешательством чужестранца?
Но потом Менекрат полностью сосредоточился на перенесении на глину облика великой царицы: эта земная богиня казалась более доступной и снисходительной.
Два дня ушло на изготовление глиняного образца. За это время Менекрат ни разу не побеспокоил госпожу – зрительная память и внимание к деталям позволяли ему с легкостью восстановить перед глазами ее облик. Кроме того, малые размеры не требовали большой точности. С самими статуями будет гораздо труднее.
К тому же, линии тела богини не только были наполовину скрадены платьем - Нитетис была сложена как обычная стройная египтянка, каких Менекрат видел много. Ее привлекательность была неуловима… художник уповал, что передаст хотя бы малую долю этого обаяния теми скупыми средствами, которыми он располагал.
Однако, увидев свежевылепленную статуэтку, Нитетис была восхищена. Как тогда, когда он сделал статуэтку Нейт: египтянка сложила руки перед грудью и коротко рассмеялась. В этом смехе прозвучало больше самодовольства, чем похвалы мастеру. “И как люди могут различать, что обозначает смех”, - впервые в жизни неожиданно подумал эллин.
Когда Нитетис подняла глаза, все посторонние мысли тут же покинули милетца. Он вдруг ощутил себя под взглядом царственной женщины пустым и звонким, как опорожненная ойнохойя.
- Превосходно, - сказала Нитетис.
Эллин улыбнулся, но еще не обрадовался.
“Ну а если ей только это и нужно было - и для изготовления статуй с этого образца у царицы найдется собственный скульптор?” - вдруг подумал Менекрат.
