Менекрат чуть было не сказал этой женщине резкость; но сдержался. Он должен быть ей всемерно благодарен и ни в коем случае не испортить с ней добрые отношения!
Скоро он увлекся работой: Менекрат вначале лепил бездумно, но вдруг обнаружил, что у него опять получается женское лицо. Пока еще эллин не знал, чей облик придать этой статуэтке… он бросил взгляд через плечо, и увидел, что Шаран так и сидит на своем месте, как сидела. Она неотрывно следила за ним.
Менекрат вздохнул с досадой.
- Разве тебе не нужно работать? - спросил он, стараясь говорить по-персидски правильно и учтиво.
Шаран качнула головой.
- Нет, - сказала она. - Сейчас господина нет, мало работы! Скучно!
Менекрат невольно нахмурился. А потом улыбнулся. Все-таки человеческое общество, даже общество подозрительной варварки, очень поддерживало его.
Когда он в очередной раз прервался, Шаран вдруг встала с места и подошла к художнику, глядя через его плечо. Она воскликнула:
- Это я?
Менекрат изумился, поняв, что и в самом деле вылепил голову Шаран: только без платка, с двумя толстыми косами. Он невольно улыбнулся: с гордостью и большим удовольствием.
- Похожа?
Шаран словно бы растерялась при таком вопросе, переводя взгляд с художника на свою незаконченную статуэтку. И тут Менекрат понял.
Ну конечно, она ведь не привыкла смотреть на себя в зеркало - может статься, у нее и вовсе нет зеркала!
Он поднялся.
- Ты очень похожа, - сказал он, от души радуясь, что остался самим собой.
Шаран снова смутилась. Она была хороша: крепкая, свежая селянка, совсем не похожая ни на благородных персиянок, ни на распутниц, которых он видел в Сузах. Этой женщине могло быть около двадцати пяти лет.
Менекрат, любуясь ею, спросил себя: знала ли она мужа, есть ли у нее дети… но решил, что непременно вызнает потом.
В последующие дни Шаран продолжала навещать пленника и заботиться о нем. Они понемногу говорили, когда Менекрат не работал.
Эллин узнал, что Шаран служит великому евнуху, которого звали Бхаяшия, уже десять лет: важный царедворец перекупил ее у прежних хозяев для работы в этом поместье. Она была рабыней, как Менекрат и подумал с самого начала.
- Здесь раньше было большое хозяйство. Много людей, много работы, - сказала персиянка. - А сейчас мало, господин приказал остаться только воинам. Воины приезжают и уезжают.
Менекрат смекнул, что это значит. Очевидно, великий евнух владел не одним поместьем, - и с этой земли давно уже не получал дохода. Это заброшенное имение служило ему, чтобы прятать от царских глаз пленников и другие ценности. Может быть, Бхаяшия возвысился как раз при Камбисе?..
А потом Менекрат спросил Шаран - не знает ли она, как можно отсюда бежать.
Это был второй большой промах. Персиянка опять испугалась и рассердилась.
- Отсюда нельзя убежать! Никак нельзя! - воскликнула она.
Менекрат мысленно назвал себя глупцом. Конечно, Шаран не имела понятия, как отсюда спастись, и не думала об этом: сама она, хотя и была рабыней, была вполне довольна своей участью. И едва ли могла найти в другом месте что-нибудь лучшее. Кроме того, женщины всегда рискуют собой гораздо меньше!
Ну а уж если Шаран приказано следить за эллином, что весьма вероятно…
Менекрат приказал себе не думать о такой возможности.
Но, кроме этого, он внезапно понял, что персиянке жаль отпускать его. Менекрат знал, что он хорош собой, хотя и мало задумывался о своей наружности; и он был, по-видимому, первым мужчиной, который уделил этой служанке столько внимания.
Менекрат пожалел про себя женщину, которая так хорошо ухаживала за ним и была так одинока. Но после этого разговора решимость его бежать только окрепла.
Он непременно вернется на родину: и все ионийцы узнают, что он испытал и повидал, живя в плену у персов!
* Женщины в Древней Персии могли быть наемными работниками, получающими плату, так же, как и мужчины. Вообще, персиянки, сравнительно с положением женщин во многих современных им культурах, были достаточно экономически независимы.
========== Глава 100 ==========
Бхаяшия вернулся на шестой день. К этому времени Менекрат успел вылепить несколько женских статуэток - две, изображающие Шаран, и одну, которой эллин попытался придать облик Атоссы. Шаран, увидев, что Менекрат лепит другую женщину, взревновала, хотя и едва ли могла узнать жену Дария: Менекрат понял это по блеску глаз персиянки. Шаран молчала, но он чувствовал, что происходит в ее душе.
Великий евнух нагрянул без предупреждения, и рабы не слышали его. Бхаяшия стремительно вошел в каморку пленника, чуть не разметав его хрупкие работы полами своего одеяния, отягощенного бесценными индийскими изумрудами. Бритая голова перса сегодня была обнажена, а глаза сильно накрашены.
Менекрат успел узнать, что такую подводку персы получают из каких-то насекомых, которых вываривают или толкут в ступке.
Эллин едва успел встать при виде хозяина; а Шаран жалобно пискнула и повалилась Бхаяшии в ноги. Впрочем, перс-кастрат не казался разгневанным – а только наводил страх, для порядка.
