Филомен засмеялся. Эллины с радостью смотрели на эту сцену; но опять обратив внимание на египетского начальника, Филомен увидел у того на лице такое выражение, точно Сенеб готов был плюнуть.
- И часу не могут без своих пакостей! – проговорил египтянин.
Повисла тишина. Филомен выпрямился: он был ниже и уже в плечах, но в силе почти не уступал Сенебу. А Тимей - так тот превосходил варвара и ростом, и силой.
- Мы не делали никаких пакостей, начальник, - спокойно проговорил коринфянин, не сводя глаз с Сенеба. – И ничего, что бы считалось зазорным у вас.
Тот ругнулся.
- Еще бы попробовали здесь!..
Эллины зароптали, надвинулись на Сенеба. А Филомен улыбнулся, будто не заметив угрозы с обеих сторон; а потом неожиданно для товарищей поклонился.
- Благодарю тебя, начальник.
Сенеб фыркнул и ушел, топоча. Эллины сгрудились вокруг своего десятника, провожая египтянина недобрыми и тревожными взглядами.
- Не нравится мне это, - наконец сказал один из наемников - кариец, самый молодой.
Филомен улыбнулся юноше, с мрачной значительностью, сделавшей коринфянина старше на десяток лет.
- Они нас не любят и никогда не примут, брат, но мы не за любовью пришли к египтянам. Нас всех привела сюда Ананке*, и каждого – за своим.
“По плечу ли мне будет моя доля?” - подумал коринфский царевич; потом ощутил, как Тимей приобнял его, и ему немедленно стало легче. Никакая ноша не покажется слишком тяжела, пока друг готов подставить плечо.
***
Ночью, несмотря на полученное повышение, коринфянин опять стоял в карауле у дверей царевны; к себе Нитетис его так и не допустила. Филомен чувствовал от этого облегчение, ощущая достаточное унижение от объяснения с начальником. О сестре он вспоминал иногда – с острой тревогой; но больше с предвкушением какой-то неприятной милости. Божественная Нитетис вполне способна распорядиться его сестрой так, точно Поликсена принадлежит ей, а не своему брату!
Утром, когда уже направлялся спать в караульную, Филомен столкнулся с Поликсеной, которая, по-видимому, покидала покои царевны другим путем. Он почти не удивился, обнаружив сестру во дворце. Филомену вдруг показалось, что Поликсена не хотела видеть его; коринфянин схватил ее за руку выше локтя, пока Поликсена не убежала.
Услышал, как к ним с обеих сторон подступили стражники, приставленные охранять Поликсену, но хватки не ослабил.
- Что ты здесь делаешь?.. – спросил эллин сестру. Он вдруг заметил, как ярко она накрашена.
- Я здесь по приказу царевны… Пусти! – наконец выкрикнула Поликсена почти со слезами. – Мне больно, не видишь?
Филомен разжал пальцы.
Сестра потерла покрасневшую руку, опустив глаза; видимо, радуясь предлогу не смотреть ему в лицо. Филомен почувствовал, как в нем закипает гнев. Это было сродни боевой ярости; он задрожал и отступил, чтобы не ударить Поликсену.
- Зачем царевна задержала тебя? – глухо спросил Филомен. Поликсена увидела, что темные глаза брата совсем почернели; он коротко и часто дышал, сжимая кулаки.
Поликсена быстро оглянулась на свою стражу.
- Нитетис даровала мне титул наперсницы… придворный титул, - проговорила девушка и закусила губу. – Не сердись! Ты же знаешь, что я не могла отказаться!
Филомен некоторое время молчал, застыв подобно статуе, чья неподвижность вот-вот разрешится могучим и страшным усилием. Но потом молодой эллин поднял голову и спокойно посмотрел на сестру.
- И что же ты должна делать для Нитетис? – спросил он.
Поликсена скрестила руки на груди. Как видно, она тоже за эти мгновения овладела собой и начала сердиться на то, что вынуждена оправдываться.
- Ничего особенного! Занимать ее разговором… царевна хочет, чтобы я учила ее нашему языку, - улыбнулась коринфянка. – А ты… тебя ведь уже повысили, правда?
Филомен кивнул. Он все еще не мог понять, как ему себя вести сейчас.
- Да, сестра… С чего бы ей все это делать? – вдруг рассмеялся эллин. – Неужели получше нас никого рядом не нашлось?
Поликсена тоже засмеялась, радуясь, что буря миновала.
- Видимо, не нашлось, Филомен. Думаю, она никому не верит из египтян, - коринфянка понизила голос до шепота. – Ей очень одиноко, вот и все!
Они некоторое время настороженно, с какой-то новой настороженностью, смотрели друг другу в глаза; потом оба растроганно улыбнулись и обнялись.
- Прости, - прошептала Поликсена. – Я не хотела тебя огорчить! И я очень рада за тебя!
- Это ты меня прости, - отозвался Филомен. – Ты ни в чем не виновата!
Он поцеловал сестру, потом отстранил от себя.
- Мне пора. Иди домой… если тебя отпустили, - спохватился эллин.
Поликсена кивнула.
- Отпустили.
Филомен хотел уже идти, усталость брала свое… но остановился, услышав в сестрином голосе новое покаяние.
- Что еще?..
- Царевна подарила мне двух рабынь и дала стражников. Чтобы охранить меня и от египтян, и от греков, - прошептала Поликсена и спрятала лицо в ладонях. – Ты не узнаешь нашего дома, когда вернешься туда!
Филомен оцепенел.
Потом рассмеялся, полный недоверия и злости.
- Я нескоро вернусь, - наконец сказал эллин: и быстро ушел, чтобы не наговорить сестре чего-нибудь еще.
