- Нам помогут - Навкратис принадлежит Та-Кемет, Ионии и Персии. В Та-Кемет хорошо понимают, что значат такие бунты черни, - сказал Тураи. – И тебя хорошо знают здесь! Тебе дадут убежище, царица!
Поликсена потерла подбородок.
- Но надолго ли?..
- В Та-Кемет по-прежнему Уджагорресент, - согласился Тураи, понимавший ее без слов. – Но кроме царского казначея, есть и другая сила. Думаю, ты смогла бы немного погодя купить себе поместье в Дельте, как хотела ее величество Нитетис…
Поликсена усмехнулась.
- Поместье! Так нам навеки отречься от своей свободы? Что же делать моему сыну?..
Советник пристально смотрел на нее, подавшись вперед через стол.
- Если верх одержали ионийцы, вернуться твоему сыну будет сейчас невозможно, - сказал египтянин. – Свободной Ионии не нужны ни тираны, ни цари!
Поликсене показалось, что в его словах просквозила насмешка – чисто египетская насмешка.
- Если же персы отомстят за себя и снова возьмут власть, вернуться царевичу будет невозможно вдвойне!
Поликсена опустила глаза.
- Так значит, - тихо проговорила она после молчания, постучав пальцами по столу, - Никострат может вернуться, только если в Ионии начнется новое восстание, в котором грекам понадобится любая помощь…
- Именно так, - сказал Тураи.
Афиняне так и не нагнали их. Впрочем, в море очень легко было растеряться, и Поликсена старалась не тревожиться прежде времени.
В Навкратисе они сразу же послали нескольких ионийцев говорить с представителями Милета. И царице со всеми ее людьми, к ее радости, предоставили для проживания целый квартал. Она могла за себя расплатиться… но скоро придется жить в долг. Как быть дальше?
Поликсена снова надела эллинское платье и посетила Элленион, общегреческое святилище, основанное девятью малоазийскими городами*. В Навкратисе греки из разных полисов объединились так, как не могли объединиться нигде больше: но были торговцами и оставались в стороне от политики.
Они были живы – но как поступить дальше? Боги отцов не давали ответа. О судьбе афинского флотоводца и его кораблей вестей тоже не было.
И пока Поликсена мучилась сомнениями, в Навкратис вдруг прибыли посланники от Уджагорресента. Царский казначей приглашал ионийскую царицу во дворец, в Саис. Только во дворце могло найтись место ей и всем ее спутникам.
Тураи, выслушав это предложение, стал склонять госпожу принять его.
- Уджагорресент твой враг, и, разумеется, не мог забыть об этом. Он мог тайно подослать к тебе убийц, пока ты была в Ионии! Но Уджагорресент не властен убить тебя вместе с твоими людьми, да еще в Саисе, где тебя помнят столь многие – и где многие засвидетельствуют твое прибытие!
Египтянин прервался, глядя на госпожу.
- Ведь Дарию уже известно, что случилось в Ионии, - и ему известно, какую твой брат и ты проявили государственную мудрость и отвагу…
Поликсена засмеялась так, что начала икать.
- Пожалуй, ты прав, мой добрый советник… Царь царей защитит меня!
Она взяла серебряное зеркало и стала перебирать свою косу. Седых прядей было уже много, но черные волосы оставались, как раньше, густыми и жесткими.
Потом коринфянка встала с места.
- Я приму приглашение Уджагорресента, - сказала Поликсена.
Ее глаза стали безжизненными. Нитетис – о Нитетис она не забудет никогда.
Но ни Поликсена, ни Уджагорресент не вспомнят о том, о чем не время вспоминать, пока это время не придет. Они оба очень хорошие политики.
Поликсена велела позвать Ити-Тауи. Ей предстоял очень серьезный разговор с одиннадцатилетней невестой ее сына: эллинка надеялась, что ее приемная дочь достаточно созрела для понимания.
* Место, служившее складом для товаров, перевозившихся по морю; а также торговое поселение, основанное в таком месте.
* По свидетельству Геродота.
========== Глава 118 ==========
По пути в Саис, который они проделали в сопровождении египтян Уджагорресента, Поликсена и Тураи еще несколько раз совещались - но больше молчали. Поликсена, хотя и ожидала встречи с опаснейшим врагом, после всех злоключений словно отдыхала душой, вспоминая дни своей юности. Черная Земля была так целительна, напоминая о бренности всех человеческих страстей.
Эллинка позволила себе даже отгородиться от детей, оставив одну Ити-Тауи, которой очень непросто оказалось понять и принять, кто она такая. Хотя, конечно, Поликсена знала, что следует скрыть от этой девочки: и в разговорах с нею искусно обходила подводные камни.
Тураи словно бы тоже отдохнул и помолодел за эти дни. Египтянин везде оставался собой - но ничто не могло придать ему такого достоинства и уверенности, как возвращение на тысячелетнюю землю предков.
В один из дней, когда они плыли на барке Уджагорресента, Поликсена присмотрелась к своему советнику внимательней. Они вдвоем сидели на палубе под полосатым навесом - их не видели дети, и почти никто не замечал с берега. Рука ионийской царицы скользнула в руку бывшего жреца Та-Кемет.
Она приклонила голову ему на плечо; Тураи замер, вдыхая аромат черных жестких волос. Руке эллинки стало жарко в его ладони.
