Старые враги порою оказываются лучше новых друзей…
С этими мыслями Поликсена уснула. Она не слышала, как к ней заглянул Тураи; приоткрыв дверь, ее возлюбленный некоторое время смотрел и слушал, как госпожа ровно дышит во сне, а потом так же бесшумно скрылся. Он знал, когда эллинку следует оставить одну.
Уходя, Тураи окинул быстрым взглядом персов, охранявших двери комнаты его подруги; это были персы, долгие годы служившие ей дома, в Милете, и она верила им больше, чем ионийцам.
Теперь, может быть, это весьма разумно.
Проснувшись, Поликсена совершила омовение и оделась с помощью Мекет, облачившись в один из своих богатых ионийских нарядов. Волосы эллинка собрала в узел высоко на затылке, надвинув на лоб тонкий золотой обруч, усаженный мелкими жемчужинами. Мекет смотрела на госпожу с восхищением - хотя комната была хорошо освещена…
“Мне еще нет и сорока лет, - подумала Поликсена с каким-то изумлением, вглядываясь в свое отражение. - У меня могут быть еще дети!”
Она навестила Никострата с Кенеем, но не нашла их у себя. Слуга-иониец сказал ей, что братья, взяв Мелоса, отправились гулять по городу. Что ж, хорошо.
Спартанцы не отличались любознательностью, скорее твердокаменной стойкостью к соблазнам, - но хорошо, что сыновья Ликандра научились открывать себя миру, не заражаясь его скверной: как иные лакедемоняне, которых воспитывали чересчур сурово…
Поликсена заглянула к царевнам. Фрина оказалась в своей спальне, которую, как и дома, делила с Ити-Тауи; а египтянки не было. - Ее опять повели в храм, - услышала Поликсена слова дочери, которых уже наполовину ждала. - Кажется, Уджагорресент хочет учить Ити-Тауи как жрицу! Как царицу Нитетис!
Вид у Фрины, когда она говорила о младшей подруге, был обескураженный и расстроенный. Поликсена только покачала головой.
Согласится ли Уджагорресент на брак своей дочери с Никостратом? Или у него иные намерения?..
Что теперь царскому казначею может принести или не принести этот союз? Сама Ити-Тауи еще ребенок, она едва ли задумывалась о юноше, которого Поликсена предназначила ей в мужья: и Никострат легко может быть замещен другим.
Поликсена немного поболтала с дочерью и сыграла с ней в “собак и шакалов”: одну из египетских настольных игр, за которыми подчас проводили время ее придворные. А вскоре мать и дочь отвлек тот же самый вестник. Поликсена встала, и египтянин поклонился.
- Госпожа, мой господин просит тебя разделить с ним вечернюю трапезу.
Ити-Тауи все не возвращалась. Эллинка бросила взгляд на Фрину.
- Я, наверное, уже не приду к тебе вечером. Если Ити-Тауи не вернется, ложись спать. Она может заночевать в храме: там многие живут постоянно…
Дочь натянуто улыбнулась и кивнула светловолосой головой. А ее ведь тоже придется сватать, и уже года через два, подумала царица.
Поликсена отправилась к Уджагорресенту в сопровождении одного только посланного-египтянина: и неожиданно пожалела, что не взяла с собой никакой стражи. Пустые коридоры саисского дворца, и днем неприветливого и изысканно-надменного, вечером таили несомненную угрозу: как змеи, которых египтяне приручали, приманивая удачу под свой кров. “Неудивительно, что здесь обитают такие люди, как Уджагорресент”, - подумала эллинка.
Ему убивать свою гостью сейчас едва ли выгодно: но кроме царского казначея, таких охотников найдется немало…
Уджагорресент ждал ее в своем кабинете с письменным столом и стеллажом, круглые гнезда которого заполняли папирусы. Здесь, видимо, царскому казначею случалось не только работать, но и принимать высокопоставленных гостей. Осознание этого неожиданно польстило Поликсене.
Советник Дария был один - если не считать раба, который накрывал их обеденные столики, и стражников-египтян у дверей. Уджагорресент приказал установить для себя и гостьи два отдельных столика.
Когда она вошла, египтянин сидел; но тут же поднялся. Уджагорресент слегка поклонился, делая широкий жест в сторону угощения.
- Все уже опробовано на кухне, - сказал он по-гречески. - Можешь не опасаться.
Поликсена вспыхнула.
- Я вовсе не…
Хозяин сухо засмеялся, будто у него запершило в горле.
- Конечно, ты опасаешься всего и постоянно. Стоит ли то, что мы получили, такой жизни?
Этот вопрос явно не требовал ответа. Но Поликсене стало легче: Уджагорресент, казалось, был настроен миролюбиво и даже готов к соглашению…
Эллинка одернула себя. Ни в коем случае не следовало торопиться! Это ведь не Афины, где политические решения принимаются в запальчивости, а политика меняется каждый день!
Сев за столик, она пригубила вино и похвалила богатый вкус. Уджагорресент задумчиво улыбнулся: он сидел, устремив взгляд куда-то мимо нее.
- Я помню такие вечера вдвоем с моей женой.
Поликсена напряглась. Но этот непонятный человек опять не выказывал враждебности: он словно приглашал ее разделить воспоминания о некогда любимом ими обоими существе. Так делают старики…
