– Хитер ты, Кастор зу Целль… Поймал, не спорю. На взлете снял. Только слова мои от того не меняются. Отпусти саларов в Калорру. Иначе не обуздать оборотней… Мало бесов в Калорре, я да трое еще, тоже беглые в прошлом, да дети наши… Вот – внук мой, и сын его, старшенький… Сам видишь: охотники, кузнецы – бойцов нет. Отпусти или научи.
И снова кивнул, соглашаясь, дряхлый внук молодого деда из забытых времен, когда бесы еще бегали с рудников Согда.
И кивнул правнук.
– Меняться будем, – наконец сказал Кастор. – Слово за слово, тайну за тайну. Скажи, рудничный, почему выработки в горах пустуют? Куда ваша порода ушла? Почему не объявляется? И почему до нас восстать не подумали – ведь надсмотрщик бесу не указ… впрочем, и мы хороши…
– Мало ты знаешь о рудничных, манежный Кастор… Не заваливали тебя в шахте, когда Время горлом идет… Так что давай не будем. Было – и прошло. А вот куда наш брат после делся… Есть за Ырташем штоленка заброшенная. На нижнем ярусе зал там большой – в него все и ушли. Вас ведь сотен пять, а нас и того меньше будет… Камнем обросли, в камень спрятались, камнем стали… От Вечности только в камень прятаться. Запоминай, Кастор, может и пригодится когда… Не могли жить больше, и не жить не могли. Теперь сидят, Время на зуб пробуют. Говори, говори свое слово, Кастор, – я ответил.
Кастор задумчиво качал головой. Потом невесело улыбнулся и взял собеседника за плечо. Плечо было твердым и упругим.
– Ты когда по Целлии шел – что видел?
Калоррский бес нахмурился, вспоминая.
– Суету видел… повозки видел… большие такие, деревянные… люди тюки таскают…
Догадка выступила на его лице капельками пота.
– В Согд уходите!… Согд спасать… а мы… мы не люди… мы…
– Дурак ты, – незлобиво обозвал его Кастор. – Вечный, а дурак… Люди, не люди, Согд, Калорра… не до различий теперь. В Согд восточные поселения идут, а мы-то как раз в Калорру. Видно, судьба у Девятикратных – людей от Перевертышей прикрывать… А у моих детей, у саларов, – судьба вдвойне. Только вот…
– Только что? – тихо спросил бес из Калорры.
Кастор ответил не сразу. А когда ответил, то было слово его тяжелым и мертвым, как камень заброшенных рудников Ра-Муаз.
– Только что скажут Пустотники? Их дети, их кровь…
…Даймон по-прежнему предавался черной меланхолии, и Солли с Сигурдом предпочитали его не трогать без особой необходимости. Дни шли своей неспешной чередой, и общение с Бессмертными наложило отпечаток и на эту пару.
К счастью, у волков и Зу никаких проблем не возникало, и они успели завалить мясом добрую треть пещеры, так что салару и Изменчивому пришлось попридержать своих зверей – иначе запасы попросту начали бы портиться. Солли даже пошутил, что придется попросить Даймона выпустить на полчасика своего Зверя – не пропадать же добру?! Только при этом надо успеть подальше унести ноги…
Сигурд задумчиво предположил, что можно и не успеть унести; Солли подумал и предпочел сменить тему.
Сытые волки лениво разлеглись на солнышке неподалеку от дерева, на котором блаженствовал такой же сытый и ленивый Зу. Обе стороны были чрезвычайно довольны друг другом.
…Под вечер Солли и Сигурд решили спуститься к ручью – освежиться. Солли в волчьем обличье вяло трусил впереди и неожиданно замер как вкопанный, даже забыв опустить на землю одну лапу…
Сигурд уже пригнулся, и ладонь его тронула привычную рукоять меча, забывшего вкус крови и полюбившего безопасные упражнения по утрам.
Что-то двигалось в зарослях по ту сторону ручья. Ветки слабо колыхнулись, дрогнули листья – и на берег выступил человек. Он старался держаться в тени, но когда он повернулся в пол-оборота, то во впалых глазницах полыхнули багровые отсветы. Бледное, худое лицо, ввалившиеся щеки, бесформенный темный балахон, и непонятно – одежда это или просто сплошной сгусток мрака…
Позади него бесшумно возникла другая такая же фигура. Ни один лист, ни одна ветка при этом не дрогнула – словно существо просочилось сквозь кусты подобно облачку тумана. Новый гость был гораздо уверенней, спокойней первого, словно волк, впервые выведший на охоту подросшего детеныша.
Нечто знакомое почудилось Солли в чертах второго призрака, но они непрерывно расплывались, и Солли никак не мог сосредоточиться, как будто он смотрел на Изменчивого, все время находящегося между двумя обликами…
…Скользящий в сумерках и Изменчивый так и не поняли, заметили их эти двое или нет, но в какое-то мгновенье берег ручья стал пуст и безлюден.
– Мы ушли за ответом, оставляя вопрос за спиной… – пробормотал Солли, становясь человеком и устало опускаясь на землю.
– И вопрос догнал нас, – закончил за него Ярроу. – О небо, спаси глупого человека, которого мы видели у костра…
Сигурду один из призраков тоже показался знакомым. Или просто эти меняющиеся черты лица можно было наполнить любым памятным содержанием? Ярроу боялся признаться в этом даже самому себе.
На этот раз они обо всем рассказали Пустотнику. А тот ничего не ответил.
