– Зачем ты ведешь это мясо дальше, Солли? – спокойно спросил один из них, глядя в упор на сопровождающего, – и осекся, напоровшись на яростный взгляд серых глаз.
– Мне поручено довести их до опушки живыми, – Солли сделал ударение на слове «живыми». – Ты понял меня, Тхинар?
Тхинар его понял. Более того, он понял, что если сопровождающий не вернется обратно, то ему, пардусу Тхинару, придется отвечать перед Морном…
Он все понял, и пардусы вновь растворились в чаще.
…Шли долго. Старик под конец начал отставать, и Солли хотел помочь ему, но тот немедленно вырвался, злобно бормоча и сверкая ненавидящими глазами из-под серых кустистых бровей, и заковылял со всей возможной скоростью…
Когда они добрались до опушки, уже начало темнеть, но Солли все же показалось, что он различает вдалеке, у частокола, знакомую хрупкую фигурку. Он вздрогнул, всматриваясь, – и из-за кустов к нему метнулись тени в серых плащах.
– Хватайте его! Хватайте Перевертыша! – истерически завизжала одна из женщин и попыталась вцепиться в Солли. Он оторвал от себя неловкие пальцы и нырнул в чащу. Две стрелы просвистели над головой, одна воткнулась в дерево совсем рядом – но где было Постоянным угнаться за волком?! Солли мчался по замершему в преддверии ночи лесу, а в ушах его продолжал звенеть вопль той самой женщины, которую он провожал и за которую встал перед пардусом Тхинаром – таким же Изменчивым, как и он сам…
– Хватайте!… Хватайте Перевертыша…
Он не утерпел. Через два дня он пробрался на то же место и, выглядывая из-за кустов, услышал совсем рядом тихий шорох. Солли резко обернулся, готовый защищаться или бежать…
Защищаться было не от кого. А бежать он не мог. Он стоял и смотрел, как закатное солнце просвечивает сквозь простое светло-зеленое платье, обрисовывая контур девичьей фигуры, смотрел на каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам, смотрел в карие глаза, лучившиеся радостью встречи…
– Меня зовут Солли, – хрипло произнес он. – Я – Изменчивый. Волк. А как зовут тебя?…
…К дождю Солли относился спокойно, как к досадному явлению, над которым он, к сожалению, не властен. Дождь не вызывал у него раздражения, и он мог долго брести под холодными пронизывающими иглами, хлюпая по грязи и оскальзываясь на мелких камнях.
Впрочем, он совсем не возражал против того, чтобы переждать этот каприз природы в более теплом и сухом месте. Поэтому, когда один из волков подбежал к нему и, призывно проскулив, позвал за собой – Солли сразу понял, что это может означать.
Волки явно знали или почуяли укрытие, где можно было бы пересидеть непогоду. Это случилось как нельзя кстати, и Солли, собрав всю свою амуницию, поспешил за Вайл и остальными серыми приятелями. Они молча бежали вперед, лавируя между валунами, взбираясь на уступы; плети ливня хлестали их, ероша насквозь промокшую шерсть, и Солли вздохнул с облегчением, когда они наконец добрались до цели.
Почти невидимый снаружи, заросший кустарником вход открыл им сухой полумрак пещеры; волки шумно отряхивались и ложились у входа, глядя на белесую пелену воды, скрывавшую оставшийся снаружи неуютный мир. Волосы и одежда Солли тоже пропитались влагой, но, к счастью, в пещере валялось немало относительно сухих сучьев – и вскоре жаркие языки пламени бросили причудливый отблеск на стены пещеры, разгоняя застоявшийся древний сумрак…
Волки тоже потянулись к костру – путешествуя с новым вожаком, они быстро приучились не бояться огня и теперь с удовольствием подбирались поближе к теплу, чувствуя, как высыхает и распрямляется мокрая шерсть, как согреваются озябшие лапы… Какое им теперь дело до шумящего за пещерой надоедливого дождя? – им тепло и хорошо, они честно позаботились о своем вожаке, а он честно позаботился о них.
Солли стало клонить в сон. Он принял волчий облик, устало привалился к расслабленной Вайл и закрыл глаза. Если бы какой-нибудь путник заглянул в это время вглубь пещеры, то его глазам открылось бы прелюбопытнейшее зрелище: шесть волков, мирно спящих у весело потрескивающего костра…
…Ее звали Дорис. С ней он совсем потерял голову, и, наверное, это было заметно. Через две недели мать впервые после смерти отца улыбнулась и тихо спросила:
– Кто она?
На ответ мать явно не надеялась, поэтому он тоже улыбнулся и не ответил. Сложнее обстояло дело с молодой порывистой Вангой – волчицей, как и сам Солли, – ходившей мрачнее тучи. Солли очень не хотелось обижать ее, тем более что, несмотря на встречи с Дорис, он понимал всю глубину пропасти между собой и Постоянной, а Ванга была своей, и Солли раньше был к ней неравнодушен, – но все эти доводы ничуть не помогали.
И даже когда Ванга демонстративно, на глазах у Солли, скрылась в чаще вместе с Альдом – красивым черноволосым парнем чуть постарше Солли, Изменчивый промолчал. Несмотря на неопытность в делах сердечных, он не сомневался, что Ванга отнюдь не воспылала внезапной страстью к распухшему от гордости Альду. Тем более, раньше она всегда говорила, что недолюбливает красавчиков…
Солли деланно усмехнулся и поспешил на свидание с Дорис.
