В то же время на нейтральной территории велись все эти дни выматывающие переговоры между двумя из четырёх Владык Ада, Вельзевулом и Люцифером, и тремя самыми высокопоставленными падшими, Азазелем, Баракиэлем и Шемхазаем. И поговорить им было о чём, хотя бы о том, чтобы убрать с границы злющую Левиафан. За время переговоров лидер падших Азазель не раз успел пожалеть, что так поздно спохватился и отправил своего приёмного сына, чтобы усмирить Кокабиэля, да и вообще о том, что дал бывшему военачальнику столь много свободы в последнее столетие.
В то же время в поместье своего клана, Сона Ситри сидела в комнате с бессознательным демоном, что был ей одним из самых близких и дорогих разумных в её жизни. Тогда, во время битвы с Кокабиэлем, она совсем не рассчитывала, что очнется в окружении абсолютной тьмы, лежащая на странном сооружении из все той же тьмы, а рядом возле неё, словно неподвижный страж, будет сидеть её Ферзь. Она тогда понимала, что делает, снимая все печати с него, осознавала, какую опасность несёт это решение и какие разрушения за этим последуют. Но, очнувшись там, все, что она увидела – это погруженный во тьму город со всеми своими жителями без следа падших, кроме созданных ими разрушений, и её бессознательными слугами, на телах которых были видны следы тяжёлого боя.
Тогда, не поддавшись панике, она тут же связалась со своей сестрой, которая появилась всего через две минуты. И вот её вид был ошеломляющим: никакого розового цвета, никакой дурашливости и ни следа весёлой улыбки, явившийся перед ней демон был тем, кого называют Владыка и никак иначе. Волны силы, что расходились от невысокой женской фигуры, одетой в плотную чёрную мантию, покрытую множеством алых рун, и гримуаром, от которого веяло смертью за многие метры, в одной руке и тонким посохом с острым концом и навершием из кристалла-накопителя, что излучал будоражащую мощь. Да, явившийся в мир людей демон не был её сестрой, это была именно та, кого когда-то признали одной из Владык Ада, Левиафан Повелитель Всех Вод, во всей своей ужасающей красе.
Тогда ей хватило всего одного взгляда, чтобы заткнуть Сону и заставить ту застыть на месте, и ещё два, чтобы оценить всю ситуацию. Тремя движениями она развеяла захватившую город тьму и тут же, в приказном порядке, отправила её вместе со слугами телепортом в клановое поместье, где за новоприбывшими тут же начали ухаживать как целители, так и просто слуги. И возмущается или перечить тогда ей, Сона была не намерена, та аура опасности, что окружала тогда её сестру, в разы превосходила ту же у Кокабиэля.
Появилась она через полчаса, недовольно приговаривая о всяких сосунках, которым посчастливилось стать носителем проблемных драконьих варежек, и которые ещё не нюхали крови, а уже пытаются что-то из себя строить, пускай сначала молоко на губах обсохнет. Что именно или кого именно имела ввиду её сестра, Сона не стала спрашивать, все же для неё сейчас было важнее состояние её слуг, о чем и сказала сестре. Осмотрев их, Серафал успокоила Сону словами о том, что все с её слугами будет хорошо, травмы не грозят их жизни, единственное что, так это, что некий мальчишка переоценил свои силы и впал в летаргический сон, но постоянная энергетическая подпитка и время будут для него лучшим лекарством, так что опасности нет ни для кого.
- Истощение, он использовал все свои силы и сейчас медленно восстанавливает их, к тому же я не удивлюсь, если окажется, что он опять сунул в рот всякую гадость и теперь переваривает её, – сказала тогда сестра, глядя на бледное лицо её ферзя. – А вот эту руку я, пожалуй, пока заберу, потом ему верну в готовом виде, все же отличный трофей, совсем мизер демонов может похвастаться подобным, – сказала она, беря в руки оторванную конечность Кокабиэля, что была сложена на постаменте с другими вещами её слуг. – А теперь иди спать! – Приказала она и пропала в круге телепортации.
В тот день её сестра открылась ей с совсем другой стороны, и не сказать, что ей эта сторона понравилась, она бы спокойно жила и дальше, даже не подозревая о ней. Но что сделано, то сделано. И сейчас она просто сидела возле кровати, на которой лежал её первый друг не из числа тех, с кем её сводили родители с самого детства, а действительно тот, кто был настоящим, не подыскан другими людьми, близкий ей разумный. Конечно, она переживала за него, но видя как с каждым днём ему становится все лучше, она сама все больше успокаивалась. И просто приходила посидеть возле него, как когда-то делал он для неё, когда ей было плохо или она болела.
