- В дом главы гильдии наемников, - пожав плечами, ответил четвертый совершенно искренне, кто знает, какие заклинания доступны друзьям графа? - Мы всегда так делаем, оставляем известия о своем прибытии и убытии.
- Можете вообще остаться тут, - высокомерно разрешил граф, - я могу с вами рассчитаться хоть сейчас. По моим подсчетам к вечеру мы прибудем в столицу, и вполне обойдемся без лишней охраны. Королевский тракт в этих местах отлично охраняется стражниками.
- Я спрошу у госпожи, - покладисто кивнул четвертый, - и если она разрешит, так и сделаю.
Разумеется, госпожа и слышать ничего не захотела, да и посмела бы она, если на нее предупреждающе уставились двумя парами глаз рыженькие дочурки?! И несчастно потупила синие глаза принцесса, не решавшаяся пока высказывать свое мнение.
- Никто не вправе решать, сколько мне нужно охранников, чтобы быть спокойной за моих крошек! - вспомнив материнские интонации, холодно отчитала Кимелия слегка ошеломленного таким отпором четвертого.
Впрочем, он и заранее знал, что она сумеет сразу понять, как нужно себя вести в такой ситуации, чтоб и с них снять все подозрения и графа убедить в собственном самодурстве.
- Извините, господин граф, мы с нанимателями не спорим, - с сочувствующей вежливостью склонил наемник голову перед Женлерте, прекрасно слышавшему весь разговор, от первого слова до последнего.
И конечно, предателю просто послышалась проскользнувшая в этих словах ядовитая издевка.
Ну, вы у меня еще попомните, неизвестно на кого злился граф, отъезжая в сторону с самой любезной улыбкой, какую сумел выдавить на лицо. А вспомнив полученные в Узене инструкции, улыбнулся уже естественно, но более мстительно. Через пару часов его мучения останутся позади, а впереди ждет обеспеченная жизнь в Зангаре. Что ни за что не вернется в Торваль, граф решил сразу, едва услышал цену сделки. С такими деньгами можно начать новую жизнь, в которой не будет всех тех ошибок, что он умудрился совершить в прошлом. Промотал отцовское наследство, оставил ненавистной жене, взятой в супруги только за приданное, фамильный замок. И предал короля, назначившего его в память за отцовские заслуги на непыльную должность при своем главном советнике. При воспоминании о главном советнике у графа нехорошо заныло под левой лопаткой и он немедленно потянулся за крошечной бонбоньеркой, в которой возил приготовленные придворным лекарем пилюли. Рассосал одну, чуть морщась от горьковатого, резкого запаха и незаметно вздохнул. Что-то слишком часто он в последнее время тянется за спасительным снадобьем, пора менять образ жизни. Теперь у него хватит денег на уютный особнячок у моря и безбедное существование в окружении молоденьких горничных.
Гостиница, возле которой остановилась карета принцессы, действительно была в Узене самым лучшим и самым процветающим заведением подобного типа. Ее новенькое высокое крыльцо было выложено из тесаных каменных плит, по бокам от дорожки зеленели подстриженные кусты, а сквозь распахнутые окна вместе с заманчивыми запахами вылетали полотнища белоснежных занавесок. Но никому, кроме посвященных, не положено было знать, что вовсе не за эти достоинства выбрал ее Женлерте. Всего в полусотне шагов от гостиницы возвышался строгий силуэт храма, отгороженного от мирской суеты центральной площади и гостиницы высокой кованой оградой. И именно в этот храм графу было приказано любыми способами заманить принцессу. Впрочем, для его изворотливого ума это не представляло особой трудности, при необходимости хитрости такого плана граф придумывал десятками.
Вот и теперь, не успела принцесса ступить на чисто вымытые камни крыльца, как к ней важно приблизилась процессия из трех жрецов, облаченных в расшитые серебром ритуальные темно-синие халаты, наподобие таргильских, только до щиколоток длиной и с разрезами по бокам.
- Ваше высочество, - учтиво склонив голову, важно произнес возглавлявший процессию седобородый старец, - настоятель нашего храма просит Вас не погнушаться и отобедать с ним, чем боги послали.
- Но я… не одна… - растерялась Дель.
- Ваши спутницы могут не волноваться, мы отвечаем за вашу сохранность, - холодно глянул старик на Ким и Бини, шагнувших ближе к Лародель, - прошу, Ваше высочество.
Принцесса прекрасно понимала, что у нее нет никаких оснований обидеть жрецов отказом, но кто бы знал, с какой неохотой она давала свое согласие. И только замеченные краем глаза побелевшие костяшки пальцев, которые один из наемников не снимал с рукояти привешенного на пояс меча, казались верной гарантией, что ее никому не позволят обидеть в этом храме.
