Шестой, почувствовав, что падает, ловко кувыркнулся через голову но четвертый был уже рядом и успел навалиться на родственника, не давая ему подняться. Через мгновенье они вдвоем с Майзом крепко держали вырывающегося Рьялда, а Ким растерянно стояла рядом с зашевелившимся Мартином и пыталась хоть что-то понять в мелькании темных теней.
- Где мы? - сонно спросил телохранитель, садясь на одеяле.
- Где-то в лесу, - безжизненно ответила Ким, чувствуя, как рушится всё её такое долгожданное и так трудно доставшееся женское счастье.
- А где все остальные? - озирая непроглядную темень, встревожился Мартин, пытаясь подняться.
- Сиди, где сидишь! - рявкнула на него сорвавшаяся, наконец, Ким, - что за моду взяли, как проснутся, так бежать!
- А почему мы спали?! - чувствуя, как притих под их телами шестой, решился, наконец, задать главный вопрос Ольв, хотя уже понимал, что ничего хорошего он не услышит.
- Разве она не успела еще тебе объяснить? - в голосе Рьялда хоть и не убавилось горечи, но уже едва заметно проскользнуло сомнение.
- Когда бы я успела? - так же горько буркнула Ким, - если он только проснулся?!
- Ким! - строго оборвал ее Ольвагис, - никогда не смей оправдываться! Оправдываются только виноватые! А если он считает, что мне нельзя доверять, то вам придется вернуться в Изагор. Если он видит во мне подлеца, то и я не могу ему больше верить. Ведь доверие это обязательно взаимное чувство. В отличии от любви.
- Ты же не знаешь! - вспомнила про их беды Ким, - теперь нам всем придется возвращаться. Дель утром выходит замуж.
- Что? - охнул Мартин, а Рьялд почувствовал как безжизненно замерли крепко держащие его руки.
А потом четвертый как-то неловко поднялся с вытоптанной травы и, пошатываясь, шагнул куда-то к обрыву.
Теперь уже Рьялд с Майзом ринулись вслед, но принц только сухо отстранил их протянутые удержать от беды руки.
- Не волнуйтесь, я не собираюсь прыгать вниз, - холодно усмехнулся, не поворачиваясь к спутникам, чтоб не заметили блеснувших дорожек на щеках.
- Я понимаю, что все вы еще плохо знаете Лародель, - тяжело проговорил Мартин, - потому и считаете легкомысленной. А я ее вырастил как родную дочь, и точно знаю, по своей воле, вот так, внезапно, ни с того, ни с сего, она бы никогда замуж не пошла.
- Какая еще своя воля?! - закричала Кимелия, сообразив, что они от недостатка информации напридумывали себе неизвестно чего, - если ей принесли приказ короля! Темные маги эти, что вас всех усыпили! А меня обманом в комнату заперли! И на окне дубовые ставни и вот такой замок! А потом он пришел и говорит, у меня деловое предложение…
- Что? - шагнул назад четвертый, - Ким, расскажи всё по порядку!
- Ким… - до Рьялда, наконец, дошло, что он натворил, но время просить прощение было безвозвратно упущено.
Двое инлинов метнулись к девушке и застыли в ожидании ее рассказа, а телохранитель вообще придвинулся вплотную, пытаясь в темноте рассмотреть едва белеющее лицо.
- Этот граф, повел ее под ручку, и все болтал как заведенный, мол, сейчас умоетесь и в столовую… а Дель говорит, мы в своих комнатах будем кушать, и пусть фрейлина мне поможет платье снять. Он дверь открывает и говорит, это ваши покои. Ну, я первая и вошла, посмотреть, все ли безопасно. А он дверь захлопнул и засов закрыл. И окно тоже заперто, и ничего не слышно, это я потом поняла, что маги заклятье наложили…
- Заговор, все заранее просчитали, - мрачно кивнул четвертый, - рассказывай дальше.
А когда Кимелия, старательно припоминая подробности и интонации рассказала все до тех пор, как они выехали за ворота и у нее появилась надежда, что они все-таки спасутся, четвертый взял ее руку и осторожно приложил к губам.
- Спасибо Ким. Мы все твои должники. Впрочем… уже не первый раз. Садись, отдыхай, - спохватился Ольв, только сейчас заметив, что девушка так и стоит на том месте, где он ее поставил.
- Я не так хорошо вижу в темноте, как вы, - с невольной печалью вздохнула Ким, горько жалея о таком прекрасном недавнем счастье, когда её носили через все канавки и корни любимые руки.
Четверо мужчин одновременно шагнули ей на помощь, но первым оказался все-таки Рьялд. Успевший за время её рассказа сотню раз казнить себя и сотню раз воскреснуть с новой надеждой. На прощение Кимелии.
Ну, вот почему, при виде обнимающего его жену принца ему сразу подумалось самое плохое?! Почему полыхнуло в груди такой ярой ненавистью и болью, что на миг даже потемнело в глазах?!
