— Давить их, давить всей массой танков! Мы прорвали фронт — до Харькова рукой подать. Никита Сергеевич, поезжай в армию Власова, поторопи его. У него гвардейский и механизированные корпуса — мощный «подвижной кулак» имеется, а он продолжает за «спину» Лизюкова прятаться. Ломить должен, поспешать идти вперед, не топтаться на месте. И устроим в Харькове для немцев «колечко».
Командующий Юго-Западным фронтом генерал армии Жуков пребывал в лихорадочном возбуждении, понимая, что ситуация складывается в его пользу, гораздо лучше, чем было в зимнем контрнаступлении под Москвой. Введенные в сражение от Изюма и Белгорода две танковые армии буквально прошлись по противостоявшим им 1-й и 4-й танковым же армиям противника, ослабленным июньским наступлением. Да и занятые новые позиции немцы толком не оборудовали, просто не успели. Как и восполнить бронетехникой поредевшие панцер-дивизии, в которых по допросам пленных осталось по полусотне разнообразных танков — едва на батальон, причем неполного штата, что не могло не внушать уверенность в будущем успехе. Ведь у немцев практически не осталось резервов — производство танков серьезно отстает от роста потерь на фронтах, это чувствовалось. Те же пленные из состава 4-й танковой армии дружно свидетельствовали, что бои под Старой Руссой и Холмом, когда панцер-дивизии попытались деблокировать Демянскую группировку, привели к огромным потерям. Маршал Кулик постоянно ставил на пути танковых корпусов истребительно-противотанковые полки, имеющие на вооружении буксируемые «гадюки», и дивизионы самоходок с такими же пушками. Вот и сам Жуков воспользовался этим опытом в июне, хорошо «насытив» ИПТАПами стрелковые корпуса — и собственными глазами убедился, насколько эффективными являются эти тактические приемы. Теперь танки противника встречали именно так, а не бросали в лобовые атаки механизированные корпуса, как летом прошлого года. И ведь «сработало» — введенные в бой в составе танковых армий механизированные корпуса просто «рвали» наскоро выставляемые против них противником пехотные дивизии, а контрудары германских «панцеров» отражали длинноствольные пушки противотанковых бригад, которые специально подставляли под удар.
— Вот смотри, Никита Сергеевич, что у нас получается, — Жуков недолюбливал навязанного ему членом Военного Совета фронта секретаря ЦК компартии Украины Хрущева, низенького, с простоватым лицом, и судя по всему «недалекого» умом, а порой и глупого. Но лучше получить такого комиссара, чем Мехлиса, Щаденко или Запорожца, с теми не воевать совместно, а вечно на «ножах» быть. А тут вполне достойный помощник, на первую роль не лезет, услужливый, да и доносы не пишет. Вернее, «пописывать» он просто обязан, должность такая политического наблюдателя от партии, но только в меру, ничего лишнего не выдумывая. Именно Никита Сергеевич был ярым поборником наступления, уж больно ему хотелось попасть победителем во второй по значимости город Украинской ССР.
