Маршал говорил странно, как бы с собственными мыслями полемизируя. Грабин молчал, а что говорить то — пушку приняли, на вооружение «самоходок» поставят, причем один из двух заводов. А в буксируемом варианте Петров делать будет, но опять — переработанную им пушку. Да, Кулик удивлял своим поведением, но то после перенесенного инсульта, даже память порой маршала подводила. Но в одном неизменен, что сейчас Василий Гаврилович ощутил в очередной раз — никогда не складывал, фигурально выражаясь, «яйца в одну корзину», всегда стараясь вызвать соперничество между конструкторскими бюро, и многое сейчас выиграв, сам Грабин кое-что проиграл…
— Бои за Холм идут страшные, Борис Михайлович — но немцев мы не должны пропустить. Войска Еременко стоят прочно, при необходимости усилим 27-ю армию еще несколькими стрелковыми дивизиями, чтобы вовремя произвести замену потрепанных соединений в корпусах. Но лучше успеть провести серьезное воздействие на «колечко», хорошенько сдавить его еще раз согласно принятому плану. Думаю, через неделю мы сможем это сделать, как только противник возьмет под Холмом оперативную паузу.
— Вы считаете, Григорий Иванович, что немцы уже «выдыхаются»? Я вас правильно понял? И нам следует провести операцию по уничтожению окруженной в Демянске вражеской группировки? Но как же германская деблокирующая группа, она ведь может быть усилена.
В телефонной мембране раздался болезненный, но как всегда участливый голос начальника Генерального штаба маршала Шапошникова. Вот кому не позавидуешь — взвалил на свои плечи страшно тяжелую ношу ответственности за действия Красной Армии. И ведь «несет» ее с достоинством, несмотря на случившуюся Киевскую катастрофу, когда в сентябре прошлого года немцы окружили войска Юго-Западного фронта генерал-полковника Кирпоноса. Потом чуть не произошло окружение войск Западного фронта под Вязьмой, но как то отбились, хотя под Брянском попали в окружение 3-я и 13-я армии из фронта генерал-полковника Еременко. И такое поражение тому не простили, но и не наказали жестко, в Ставке понимали, что не стоит за все случившиеся делать командующих «стрелочники». Если в таких случаях под трибунал отдавать и расстреливать, как летом прошлого года происходило, то без половины генералитета можно остаться, к тому же воевать лучше не станут, страх собственного руководства начнет превалировать. А потому отправили Еременко командовать 27-й армией на Северо-Западный фронт, и там он себя «реабилитировал», если так можно сказать.
— Одного, пусть и сильного моторизованного корпуса, для достижения оперативного успеха противнику мало, к тому же он единственный на всю группу армий «Север». Местность там не совсем подходящая для эффективных действий танков, к тому же мы стянули туда половину истребительно-противотанковых полков и самоходно-артиллерийских дивизионов. Так что удержим позиции, тем более при поддержке тяжелой артиллерии. А на случай выдвижения еще одного моторизованного корпуса и формирования там танковой армии или группы противника, нужно предпринять превентивные меры — выдвинуть из резервов фронта 8-й мехкорпус Черняховского, 2-ю тяжелую танковую Полубоярова и две-три стрелковых дивизии. Но тогда у меня не будет достаточно сил для полной ликвидации Демянского «котла». Требуется помощь Ставки — присылка армейского управления с двумя-тремя стрелковыми корпусами, как минимум две бригады тяжелой артиллерии и несколько дивизионов реактивных минометов. Удар нужно нанести сокрушительной силы, и захватить полное господство в воздухе над «котлом», что вполне возможно при передаче четырех авиадивизий — двух истребительных, штурмовой и бомбардировочной на ПЕ-2.
— А разве у вас недостаточно собственных сил, Григорий Иванович? Мне казалось, что Северо-Западный фронт вполне обеспечен резервами, имеется еще истребительная авиация флота и ПВО.
— Мы ведем постоянную ротацию дивизий, Борис Михайлович, для пополнения и отдыха требуется время — две, а лучше три недели. За это время сражающиеся сейчас соединения понесут потери, их придется менять. Для удержания внешнего фронта сил у меня вполне достаточно, для ликвидации в течение одной недели вражеской группировки нет возможностей.
— Всего одна неделя, а справитесь за столь малый срок?
