– Луи был в перчатках, – сначала сказал я и только потом попытался вспомнить, было ли это действительно так или нет. – Послушай, это обыкновенная банка, на нее никто не обратит никакого внимания.
– Обратит, Хэнк, обратит. Если у них появится хоть капля подозрения на то, что исчезла часть денег, полицейские обыщут каждый дюйм в парке. А если они найдут банку, они обнаружат на ней отпечатки пальцев Луи, и так они выйдут на нас.
Я задумался над словами Сары. Мне была неприятна ее злость и раздражение, и мне почему-то захотелось сделать ей так же больно в ответ. Я знал, что она пытается рассуждать логически и держать все под контролем, но одновременно с этим я знал, что она безумно боится. И вся ее осторожность основана только на страхе. Однако мне ничего не оставалось делать, как признать, что мы упустили одну деталь, маленькую деталь, которая вполне могла стать уликой, указывающей на нас.
– Может, стоит сжечь деньги? – произнесла она.
– Перестань, Сара.
Жена закрыла глаза и покачала головой.
– Нет, мы не сожжем их, – тихо сказала она.
Больше Сара ничего не говорила. Она вновь легла на постель и накрыла одеялом живот. Посмотрев на нее, я понял, что ничего не скажу жене о Педерсоне. Я сам был удивлен своим решением, потому что мы с Сарой никогда ничего не скрывали друг от друга. Мы никогда не принимали никаких решений отдельно, всегда советовались и совместно все обсуждали. А теперь я принял решение, что ничего не скажу ей, по крайней мере не здесь и не сейчас. Возможно, я и открою ей правду когда-нибудь в будущем, лет через десять или двадцать, когда мы уже будем спокойно жить на эти деньги, когда мои поступки будут оправданны. Только тогда я расскажу ей, как мне удалось сохранить деньги и не допустить того, чтобы нас вычислили, я расскажу ей, как взял на себя ответственность, как в одиночку защитил ее и нашего, еще не родившегося, ребенка. И Сара, конечно, удивится моей смелости, удивится тому, как мне удалось хранить все это в тайне столько лет, и тогда она обязательно все мне простит.
Честно говоря, я боялся того, что она может подумать обо мне. Я боялся ее оценки моих действий. Меня уже напугало то, как она отреагировала на мой рассказ.
– Твой лоб выглядит гораздо лучше, – сказала Сара, даже не глядя на меня. Это был шаг с ее стороны к примирению.
Я дотронулся до лба:
– Он больше не болит.
Некоторое время мы сидели молча. Сара положила голову на подушку и пододвинулась ко мне. Я не смотрел на нее, ждал, когда она извинится. И если бы она сделала это, возможно, я бы и рассказал ей правду, но жена молчала.
– Ну и… что было дальше? – спросила Сара шепотом.
– Ничего, я закрыл дверь, вернулся на дорогу, и мы уехали, – ответил я.
Вечером снега не было. Я ходил по дому, постоянно выглядывая в окна, в надежде увидеть там снежинки, падающие с неба. Каждый час я включал радио и слушал прогноз погоды. Синоптики обещали снегопад, местами очень сильный, по их словам, он должен был идти весь вечер и даже ночь. Но, как ни странно, было уже время ужина, а на небе не появилось ни облачка. А когда наступила ночь, на чистом небе отлично были видны звезды.
О несчастном случае с Педерсоном сообщили в местных новостях. Мы с Сарой смотрели их перед ужином. В сюжете показали мост, снегоход, который все еще лежал в воде, и шляпу старика, которая плавала рядом с ним. Тела на месте происшествия уже не было. Глядя на эти кадры, я представил себе, как старика обнаружили, как его доставали из ледяного плена, какая паника была у тех, кто нашел его, и как они, должно быть, надеялись, что он еще мог быть жив.
Диктор сообщил, что тело обнаружил проезжавший мимо автомобилист. Это случилось в районе полудня. Ни о чем подозрительном в передаче сказано не было, все действительно списали на несчастный случай.
В кадре, на заднем плане, я разглядел машину шерифа, которая стояла на обочине с зажженными фарами. Карл стоял рядом с ней и разговаривал с каким-то высоким худым мужчиной, одетым в ярко-зеленый жилет. Возможно, это и был тот самой автомобилист, имя которого не называлось.
Кроме шерифа на еще более дальнем плане был виден дом Педерсона, рядом с которым стояли три или четыре машины. Должно быть, это приехали друзья семьи, чтобы утешить вдову.
Сара никак не прокомментировала этот сюжет, она только заметила:
– Как печально, что это произошло в Новый год.
Да, она и не догадывалась о том, как связано это происшествие со мной.
Спать я пошел в крайне паршивом настроении. У меня началась настоящая депрессия.
Я убил человека. Я думал об этом каждый раз, когда вспоминал события этого утра. Нет, сердцем я чувствовал, что я все тот же, что и раньше, но вот разум безжалостно говорил мне, что я теперь другой человек. Я – убийца.
