– Послушайте… можно я просто уйду? Я не сделала ничего плохого… Что вы собираетесь делать?
– Вызывать авиацию, – усмехнулся он.
– Я не понимаю… Полицию?
– Нет, авиацию.
Из-под полки снова донеслась возня – испуганная женщина забиралась в угол, видимо, решила спрятаться от авиации. Он подошел поближе, нагнулся:
– Эй, где вы там?
– На грани вымирания… – тоскливо прозвучало из угла. Голосок испуганный, но приятный.
– Вылезай, красавица, – вздохнул Алексей. – Давай сама, не заставляй за багром идти.
– А ты мне ничего не сделаешь? – Как-то незаметно обе стороны перешли на «ты». – Сам сказал, что прибьешь, если буду шевелиться…
– За экстремизм привлеку, – проворчал он, – а не вылезешь, точно прибью, надоела уже.
Похмельное утро стартовало бодро и загадочно. Из-под полки выползла невысокая щуплая женщина, села на лавку и сжалась в комок. Смотрела недоверчиво, исподлобья. Как мило – чертенок из табакерки. В самый неподходящий момент.
– Ну что, невесело находиться на грани вымирания? – пошутил Алексей.
– Да, невесело… – кивнула она и облизнула пересохшие губы. – Послушайте, можно я просто уйду? Возьму свою сумку и уйду?
– Есть куда уйти? – спросил Алексей.
Она подумала и мотнула головой:
– Некуда. Но это же не ваши проблемы, верно?
Он подошел к окну, развел занавески. Помывочное отделение озарилось зяблым светом. Девушка сидела неподвижно, следила за ним глазами, в которых поблескивал страх. Совсем молодая. Темненькая, короткая стрижка с челкой, маленький прямой нос, заостренные скулы. На ней было синее джинсовое платье, ноги обтягивали черные колготки в сеточку. «Ансамбль» завершали неуместные кеды – явно с мужской ноги, испачканные высохшей грязью. От скрюченной фигурки исходила какая-то вселенская тоска, Алексею даже не по себе стало.
– Попробую догадаться, – сказал он. – Ты, понятно, не учительница?
– Ты догадлив, – пробормотала она. – Хотя в десятом классе возникала мысль поступать в педагогический. Но это же не считается?
– Тогда вариантов остается немного, – ухмыльнулся Алексей. – Профессия древняя, но не журналистика, верно?
– Послушай… Надо мной и так довольно часто издеваются…
– Имя есть?
– Марго… Господи, Маргарита… Можно Рита. В общем, как хочешь… Игнатова моя фамилия.
– Голодная?
– Да как тебе сказать… Но сутки точно ничего не ела… Могу купить у тебя немного еды…
Он разглядывал ее с каким-то растущим интересом. Не вульгарная, не дура, знает, что такое юмор. Состояние ужасное, страх из всех отверстий, но помнит про гордость и достоинство.
– Ладно, – вздохнул он. – Какой резон сидеть в бане, если все равно не моемся? Топай за мной на веранду, покормлю тебя. Не волнуйся, – уловил он настороженное движение глаз, – секс в обмен на продовольствие меня сегодня не интересует. Извини и особо в меня не всматривайся, я обычно не такой и похмельем мучаюсь не каждый день…
Он вышел из бани и направился к дому. По дороге обернулся – Рита волокла за собой сумку, закусив губу. Сумка была не тяжелая, просто неудобная.
– Извини, – сказала она слабым голосом. – А нас там точно никто не увидит? Я бы не хотела, чтобы меня увидели.
– Ты убила кого-то?
– Нет… Хотя не знаю…
Исчерпывающий ответ. Алексей вспомнил про свои необычайные способности привлекать неприятности. Значит, все в порядке? С уходом из армии ничего не меняется?
– Не волнуйся, – буркнул он, – никто тебя не увидит, тут кругом кусты и деревья. Сосед в полицию не побежит, и вообще тут край деревни… Можешь, собственно, отчаливать, – добавил он, проверяя ее реакцию, – дело хозяйское, никто не держит. Но если хочешь есть, то подтягивайся.
Она сидела на веранде – в ароматах вчерашнего изобилия, которое начинало пованивать. На соседнем стуле сидел пушистый черный кот с забавной мордашкой, сладко облизывался и мыл лапкой свой прожорливый рот.
– У тебя красивый кот, – погладила его Рита.
– Он не мой.
– А чей?
– Понятия не имею. Вроде тебя – пришел и сидит.
Она не обиделась, только низко опустила голову. Алексей ушел на кухню, начал вынимать из холодильника остатки былой роскоши, загремел тарелками. Картошки не осталось – вернее, была, но надо готовить. Он украдкой посмотрел через плечо. Девушка сидела неподвижно. Потом опять погладила кота, поднялась и начала сгребать на край стола посуду со вчерашними объедками. Принесла, сгрузила в раковину. Быстро глянула ему в глаза и, взяв тряпку, вытерла стол, стараясь не просыпать мусор на пол.
– Швабра есть? – спросила она. – Ведро, вода?
– Уймись! – усмехнулся Алексей. – Хотя, знаешь, в этом что-то есть. Если не секс, то хотя бы уборка дома в обмен на продовольствие. Шучу, не обращай внимания. Сядь и жди.
– Давай я картошку сварю? – предложила Рита. – Если хочешь, могу пожарить.
– Так, – рассердился он. – Кому сказал сесть? Домохозяюшка, блин! Будешь есть, что дадут.
Она не обижалась, не делала вид, что уязвлена, – видно, страх, ее сковавший, был выше этого. Ела то, что он наложил в тарелку, ела жадно, низко склонившись. Возникало подозрение, что голодала она не только сутки. Пока Рита завтракала, Алексей вскипятил чай, принес две кружки.
