Этому противоречат слова Философа о том, что ложное мнение противостоит истинному[312].
Отвечаю: истина и ложь противостоят друг другу как противоположности, а не как утверждение и отрицание, как полагают иные. При доказательстве этого надлежит иметь в виду, что отрицание не указывает на что-либо в субъекте и не определяет [его], и потому может указывать на что-либо [только] как на несуществующее, например «не глядящий» или «не сидящий». Лишенность же, хотя она [на первый взгляд] и указывает на субъект, [на самом деле] не указывает ни на что, поскольку она, как сказано в «Метафизике» IV, 4; V, 22, есть «отрицание в субъекте»: ведь «слепым» можно назвать лишь того, кто по природе должен был бы видеть. А противоположности и указывают на что-то в субъекте, и определяют [его]; ведь чернота – это вид окрашенности. Ложь указывает на нечто, ибо, как сказал Философ, предмет ложен или потому, что о нем говорят или полагают таким, каков он не есть, или – не таким, каков он есть[313]. Ведь так как истина предполагает правильное представление о вещи, то ложь предполагает противоположное. Отсюда понятно, что истина и ложь является противоположностями.
Ответ на возражение 1. Принадлежащее вещи есть истина вещи, постижение же [ее] есть истина ума, в котором истина пребывает первичным образом. Следовательно, ложь есть то, что не постигается. Постигать бытие и постигать небытие – это [уже] противоречие, ибо, как доказал Философ, противоположностью утверждения «Бог благ», является [утверждение] «Бог не благ»[314].
Ответ на возражение 2. Ложь не содержится в той истине, которая ей противоположна; ведь и зло содержится не в противоположном ему благе, но лишь в присущем ему [(т. е. благу)] субъекте. Это происходит, между прочим, еще и потому что истина и благо – универсалии, обратимые по отношению к бытию. Следовательно, коль скоро всякая лишенность сказывается об обладающем бытием субъекте, то и зло находят в чем-то благом, и ложь – в чем-то истинном.
Ответ на возражение 3. Поскольку противоположности и противостоящее через посредство лишенности по природе относятся к одной и той же вещи, поэтому нет ничего противоположного Богу, как самому по Себе, так и в смысле Его благости или Его истины, поскольку в Его уме не может быть никакой лжи. Что же касается нашего представления о Нем, то в нем противоположности существуют, ибо ложное мнение о Нем противоположно истинному. И идолы потому названы обманом, противостоящим божественной истине, что ложное мнение о них противостоит истинному мнению о божественном единстве.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что достоинство жизни принадлежит всем природным вещам. Ведь сказал же Философ, что «движение – это некая жизнь, присущая всем образовавшимся естественно вещам»[315]. Но все природные вещи причастны к движению. Следовательно, все природные вещи причастны и к жизни.
Возражение 2. Далее, говорят, что растения живы, ибо содержат в себе начало движения роста и гниения. Но пространственное движение, как показал Философ, по природе первое и более совершенное, нежели движение роста и гниения[316]. И так как все природные тела содержат в себе некоторое начало пространственного движения, то похоже на то, что все природные тела наделены жизнью.
Возражение 3. Далее, среди природных тел наименее совершенными являются элементы [стихий]. Однако им приписывается жизнь: ведь говорим же мы о «водах живых». Поэтому тем более [надлежит думать, что и] все прочие природные тела наделены жизнью.
Этому противоречат слова Дионисия о том, что «жизнь растений представляет собой самый далекий отголосок жизни»[317], из чего следует, что их жизнь – жизнь наинижайшая. Но неодушевленные тела еще ниже растений. Значит, они лишены жизни.
