Ответ на возражение 2. Ничто из относящегося к уму не может сказываться о Боге в смысле лица, кроме слова, так как только «слово» обозначает то, что проистекает из другого. Ибо то, что формирует ум, постигая мыслью, и есть слово. Далее, ум как таковой актуализируется посредством умопостигаемых форм; разумение в свою очередь относится к актуальному уму как существование к актуальному бытию, поскольку акт разумения не суть акт, выходящий вовне мыслящего действователя, но – акт, пребывающий в действователе. Поэтому, когда мы говорим, что слово есть знание, понятие знания не подразумевает акт познающего ума или какое-либо из его состояний, а обозначает то, что ум постигает в [ходе] познания. Потому-то Августин и говорит, что Слово есть «рожденная мудрость», ибо Оно есть не что иное, как Сама Мудрость, и Оно также может быть названо «рожденным знанием»[511]. Отсюда становится ясно, каким образом «сказывать» в Боге означает «видеть мыслью», поскольку Слово зачинается взором божественной мысли. Однако термин «мысль» не вполне уместен по отношению к Слову Божьему Так, Августин говорит: «Потому-то мы и говорим о Слове Божием, а не о Мысли Божией, дабы не возникало представление о чем-то непостоянном в Боге, то принимающем форму Слова, то отбрасывающем форму и пребывающем в открытости и, так сказать, бесформенности»[512]. Ведь мысль, собственно говоря, есть поиск истины, а это не имеет места в Боге. Когда же ум принимает форму истины, он не мыслит, но пребывает в совершенном созерцании истины. Поэтому Ансельм употребляет [слово] «мысль» в несобственном смысле как «созерцание»[513].
Ответ на возражение 3. Поскольку «Слово» в собственном смысле сказывается в отношении Бога о лице, а не о сущности, также обстоит дело и со [словом] «сказывать». Поэтому, коль скоро «Слово» не является общим именем Отца, Сына и Святого Духа, не должно полагать, что Отец, Сын и Святой Дух суть единые уста. Вот почему Августин говорит: «Он, Который высказывает Себя через совечное Слово, не одинок в Боге, но существует вместе с этим же Словом, без Которого Он, поистине, не сказался бы»[514]. С другой стороны, выражение «сказываться» относится к каждому Лицу, так как не только слово может сказываться, но также и нечто, обозначаемое и разумеемое с помощью слова. Поэтому только одному Лицу в Боге свойственно сказываться таким образом, каким сказывается слово, в то время как сказываться таким образом, каким высказывается вещь, которая разумеется с помощью слова, свойственно всем Лицам. Ведь Бог Отец зачинает Слово, постигая Себя, Сына, Святого Духа и все вещи, заключенные в Его знании, так что вся Троица «сказывается» в Слове, а равно и все твари. Подобным образом человек в уме своем говорит «камень», словом зачиная акт познания камня.
Ансельм неверно использовал термин «сказывать» для [обозначения] акта разумения: ведь в действительности они отличаются друг от друга, ибо «разуметь» означает направленность мыслящего действователя на познаваемую вещь, в каковой направленности нет и намека на происхождение, но лишь некоторое представление нашего ума, поскольку наш ум становится актуальным от [воздействия] формы познаваемой вещи. В Боге же [разумение] означает совершенное тождество, потому что в Боге ум и познаваемая вещь суть всецело одно и то же, как это было показано выше (14, 4, 5). Тогда как «сказывать» означает направленность слова, происходящего [из ума], ведь «сказывать» значит не что иное, как произносить слово. Но под словом имеется в виду направленность на познаваемую вещь, которая в произносимом слове становится проявленной для того, кто познает. Итак, только Лицо, которое произносит Слово, есть «тот, кто сказывает», хотя каждое Лицо является познающим и познаваемым и, следовательно, выражается Словом.
Ответ на возражение 4. Термин «слово» употребляется здесь фигуративно, поскольку словом названа вещь, обозначаемая словом или вызванная его воздействием. Так, о тварях говорится, что они исполняют слово Божие, в смысле исполнения некоего действия, к которому они предназначены словом, объявленным божественной мудростью. Так же о ком-то говорится, что он исполняет государево слово, когда он выполняет работу, порученную ему словом монарха.
Раздел 2
Является ли слово собственным именем сына?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Слово не является собственным именем Сына. Ибо Сын есть самосущее лицо в Боге. Однако слово не является самостоятельно существующей вещью. Поэтому Слово не может быть собственным именем личности Сына.
Возражение 2. Далее, слово происходит от говорящего через произнесение. Поэтому если Сын есть Слово в собственном смысле, то Он происходит от Отца только посредством произнесения. Но это [утверждение как раз и] составляет ересь Валентина, на что указывает Августин[515].
