Итак, они познают их двояко, а именно: посредством врожденных идей и посредством форм, существующих в Слове. В самом деле, созерцая Слово, они познают не просто бытие вещей как существующих в Слове, но и то бытие, которое присуще вещам самим по себе, ибо Бог, созерцая самого Себя, видит и то бытие, которое присуще вещам в их собственной природе. Поэтому если под «вечерним» познанием понимать то [познание], каким ангелы познают бытие вещей в их собственной природе через созерцание Слова, то в этом случае «утреннее» и «вечернее» познание суть одно и то же, отличаясь лишь с точки зрения познаваемых ими вещей. Если же под «вечерним» познанием понимать то [познание], каким ангелы познают бытие вещей в их собственной природе через посредство врожденных идей, то «утреннее» и «вечернее» познание различны. Похоже, что именно так и понимал это Августин, ибо располагал второй [тип познания] ниже первого.
Ответ на возражение 1. Эти шесть дней, по разумению Августина, надлежит понимать как шесть классов познаваемых ангелами вещей и, таким образом, один день соответствует одному познанному классу, который, однако, может быть познаваем различными способами.
Ответ на возражение 2. Одна и та же способность может производить два действия одновременно, если одно из них связано с другим, как, например, когда воля одновременно направляется к цели и к способу достижения цели или когда ум, достигнув познания, одновременно мыслит начала и следующие из этих начал заключения. И так как Августин говорит, что «вечернее» познание ангелов тотчас же переходит в «утреннее»[232], то, следовательно, нет ничего, что бы препятствовало одновременно присутствовать в ангелах им обоим.
Ответ на возражение 3. С наступлением совершенного противоположное ему несовершенное прекращается; так, например, прекращается вера, которая относится к невидимому, когда наступает видение. Но несовершенство «вечернего» познания не является противоположностью совершенства познания «утреннего». В самом деле, познание вещи как таковой не является противоположностью познания ее через ее причину Опять же, нет никакого противоречия в том, что вещь может быть познана через посредство двух вещей, одна из которых совершеннее другой; так, например, мы можем прийти к одному и тому же заключению и посредством доказательства, и вероятностно. Подобным образом и вещь может быть познана ангелом и через несотворенное Слово, и через врожденную идею.
Далее мы рассмотрим вещи, связанные с ангельской волей. Во-первых, мы рассмотрим волю как таковую; во-вторых, ее движение, суть любовь. Относительно первого будет исследовано четыре пункта: 1) есть ли у ангелов воля; 2) является ли воля ангела его природой или его умом; 3) обладают ли ангелы свободой воли; 4) присущи ли пожеланиям вспыльчивость и похотливость.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что у ангелов нет воли. В самом деле, Философ утверждает, что «воля находится в разуме»[233]. Но ангелам присущ не разум, а нечто такое, что превышает разум. Следовательно, у ангелов есть не воля, а нечто такое, что превышает волю.
Возражение 2. Далее, согласно Философу воля есть стремление[234]. Но стремление есть нечто несовершенное, ибо оно желает того, чего лишено. Поэтому, коль скоро в ангелах, в особенности же в блаженных, нет никакого несовершенства, то кажется, что у них нет и воли.
Возражение 3. Далее, Философ говорит, что воля есть одновременно движущее и движимое, поскольку приводится в движение мыслимым предметом стремления[235]. Но ангелы, будучи бестелесными, неподвижны. Следовательно, у ангелов нет воли.
Этому противоречат слова Августина о том, что образ Троицы отпечатлен в душе через наличие памяти, мышления и воли[236].
Но образ Бога отпечатлен не только в душе человека, но также и в уме ангела, ибо и ангелу доступно познание Бога. Следовательно, у ангелов есть воля.