Во-вторых, будущие события могут быть познаны как таковые. Этот способ познания присущ одному только Богу, причем Ему ведомо не только то, что происходит с необходимостью или в большинстве случаев, но также и то, что происходит вероятностно и случайно, ибо Он видит все в Своей вечности, которая, будучи простой, присутствует в каждом времени и охватывает все времена. И поэтому Бог единым видением созерцает все, что случается во все времена, как существующее пред Ним, и видит его таковым, каково оно суть, о чем уже было говорено прежде, когда речь шла о знании Бога (14, 13). Но разум ангела, равно как и любого сотворенного ума, несопоставим с вечностью Бога, и потому будущее как таковое не может быть познано ни одним из тварных умов.
Ответ на возражение 1. Люди не могут познавать будущие события иначе, как только либо через их причины, либо через откровение Божие. Ангелы познают будущее таким же образом, но намного отчетливей.
Ответ на возражение 2. Хотя ангельский ум возвышается над тем временем, которым измеряются телесные движения, тем не менее в его уме существует время, отражающее последовательность интеллигибельных представлений, на основании чего Августин говорит, что «Бог движет духовную тварь во времени»[193]. Итак, коль скоро в уме ангела существует некоторая последовательность, то [далеко] не все вещи, которые были [есть или будут] в течение всего времени, находятся в «сейчас» ангельского ума.
Ответ на возражение 3. Хотя виды в уме ангела в той мере, в какой они суть виды, относятся к вещам нынешним, прошлым и будущим одинаково, нынешние, прошлые и будущие вещи относятся к видам по-разному. Природа вещей, которые есть, такова, что согласно ей эти вещи подобны видам в ангельском уме и потому могут быть познаны таким образом. Вещи, которые только должны быть, еще не имеют природы, посредством которой они бы уподобились этим видам, а потому они и не могут быть познаны посредством таких видов.
Ответ на возражение 4. Удаленные по месту вещи уже существуют в природе и принадлежат к одному из тех видов, чей образ присутствует в ангеле, чего нельзя сказать о вещах, долженствующих произойти в будущем, о чем уже было сказано. Следовательно, аналогия неправомочна.
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что ангелы познают тайные мысли. В самом деле, Григорий, толкуя сказанное в книге Иова: «Не равняется с нею золото и кристалл» (Иов. 28:17), говорит, что «тогда», то есть в блаженстве восставших из мертвых, «каждый будет столь же явен каждому, сколь явен он самому себе, и когда ум каждого станет видимым, будет явлена и его совесть»[194]. Но восставшие [из мертвых], как сказано [в Писании], подобны ангелам (Мф. 22:30). Следовательно, ангелу видимо то, что на совести у каждого.
Возражение 2. Далее, интеллигибельный вид в отношении ума есть то же, что и форма – в отношении тела. Но если видимо тело, видима и форма. Отсюда: если видима умопостигаемая субстанция, видим и принадлежащий ей интеллигибельный вид. Следовательно, когда ангел созерцает другого ангела или душу, похоже, ему видимы и мысли созерцаемого.
Возражение 3. Далее, идеи нашего ума в большей мере схожи с ангелом, нежели образы нашего воображения, поскольку первые мыслимы актуально, тогда как последние – лишь потенциально. Но образы нашего воображения могут быть познаны ангелом, поскольку телесные вещи доступны его познанию, а воображение суть телесная способность. Поэтому кажется, что ангел может познавать и мысли ума.
Этому противоречит следующее: что присуще Богу, то не свойственно ангелам. Но проникать в сердечные тайны присуще [именно] Богу, согласно сказанному Иеремией: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено – кто узнает его? Я, Господь, проникаю сердце» (Иер. 17:9, 10). Следовательно, тайны сердца сокрыты от ангелов.
Отвечаю: тайный помысел может быть познан двояко: во-первых, через его следствие. Таким способом он может быть познан не только ангелом, но также и человеком, хотя при недостаточно очевидном следствии тут требуется немалая проницательность. Причем порою мысль проявляется не только во внешнем действии, но также и в изменении выражения лица, а врач может обнаружить иные душевные страсти простым измерением пульса. Еще в большей степени [чем человек] на это способны ангелы и даже демоны – ведь они гораздо глубже проникают в такие сокрытые изменения тел. Поэтому Августин и говорит, что демоны «порою с немалой способностью изучают расположения человека, причем не только тогда, когда они выражаются посредством речи, но даже когда они зарождаются в мыслях, если только душа выражает их через некие телесные знаки»[195]; впрочем, впоследствии он замечает, что «нельзя наверняка знать о том, как это делается»[196].
