Возражение 2. Далее, Ансельм говорит: «Если бы наши прародители смогли жить, не впадая в искушение, они были бы утверждены в благодати так, что ни они, ни их потомство впредь не было бы способным грешить»[486]. Следовательно, дети рождались бы утвержденными в праведности.
Возражение 3. Далее, благо сильнее зла. Но необходимость греховности рожденных от первого человека есть следствие согрешения их родителя. Поэтому, если бы первый человек был настойчив в сохранении праведности, то его потомки обрели бы необходимость сохранения праведности.
Возражение 4. Кроме того, те ангелы, которые сохранили верность Богу в то время, когда другие согрешили, были незамедлительно утверждены в благодати, тем самым утратив способность грешить. Подобным же образом и человек, если бы он был настойчив в сохранении [праведности], был бы утвержден в благодати. Но дети, которых бы он родил, были бы подобны ему. Следовательно, они рождались бы утвержденными в праведности.
Этому противоречат следующие слова Августина: «Счастливо было бы все человеческое сообщество, если бы они (т. е. наши прародители) не совершили никакого зла, распространив его и на своих потомков, и если бы никто из их поколения не сделал неправды, подвергшейся осуждению»[487]. Из сказанного можно сделать вывод, что даже если бы наши прародители не согрешили, то любой из их потомков мог бы сделать неправду; значит, они не были бы рождены утвержденными в праведности.
Отвечаю: допущение о том, что в состоянии невинности дети могли бы рождаться утвержденными в праведности, не представляется истинным. Ведь очевидно, что при своем рождении они не были бы более совершенными, чем были их родители при своем сотворении. Но родители в то время, когда бы они рождали детей, не были бы еще утверждены в праведности. В самом деле, разумная тварь утверждается в праведности через посредство блаженства, обретаемого благодаря чистому созерцанию
Бога, и, единожды узрев Бога, она прилепляется к Тому, Кто является сущностным благом, от которого никто отрешиться не может, поскольку все желается или любится под аспектом блага. (То, о чем я говорю, понятно, сообразуется с общим законом, хотя в некоторых особых случаях дело может обстоять и иначе, как это было, согласно нашей вере, в случае Девы-Богородицы.) И как только Адам достиг бы такого блаженного состояния созерцания Бога в Его сущности, он стал бы душевно и телесно духовным, и тогда бы его животная жизнь прекратилась, а вместе с нею [прекратилось бы] и порождение. Отсюда понятно, что дети не могли бы рождаться утвержденными в праведности.
Ответ на возражение 1. Если бы Адам не согрешил, то он не родил бы «детей преисподней» в том смысле, что не передал бы им греха, который является причиной преисподней; тем не менее они могли бы стать «детьми преисподней», если бы согрешили по собственному хотению. А если бы они не согрешили и не стали «детьми преисподней», то это бы случилось не вследствие их утверждения в праведности, а в силу божественного Провидения, сохранившего их свободными от греха.
Ответ на возражение 2. Ансельм высказывает это не в качестве утверждения, но – только лишь предположения, что очевидно из выбранной им фигуры речи, а именно: «кажется, что если бы наши прародители смогли жить…», и т. д.
Ответ на возражение 3. Этот аргумент не убедителен, хотя Ансельм, похоже, находился под его влиянием, что явствует из его слов, приведенных в предшествующем возражении. Итак, необходимость греховности, которая была передана Адамом своим потомкам, не была такой, какой она бывает только у проклятых, так что они не утратили способность вновь возвращаться к праведности. Поэтому родители не смогли бы передать потомству и той необходимости безгрешности, какая присуща только блаженным.
Ответ на возражение 4. Аналогия между человеком и ангелом неуместна, поскольку свободная воля человека изменчива, причем как до, так и после выбора, тогда как [свободная воля] ангела [после выбора] неизменна, о чем уже было говоре-но нами при рассмотрении ангелов (64, 2).
