Возражение 2. Далее, любомудрие противоположно любопытству. Но любопытство, которое происходит от [слова] «сига» (забота), может также сказываться об изысканности одеяний и других подобных вещах, которые относятся к телу, в связи с чем апостол говорит: «Попечения (curam) о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:14).
Возражение 3. Далее, [в Писании] сказано: «От малого до большого – каждый из них мудрствует о корысти»[599] (Иер. 6:13). Но корысть, как было показано выше (118, 2), в прямом смысле слова относится к обладанию богатством, а не знанием. Следовательно, любомудрие, которое происходит от «мудрости», непосредственно не связано со знанием.
Этому противоречат следующие слова [Писания]: «Познавай мудрость, сын мой, и радуй сердце моё – и я буду иметь, что отвечать злословящему меня»[600] (Прит. 27:11). Таким образом, познание, о котором сказано как о добродетели, является тем, к чему побуждает Закон. Следовательно, любомудрие непосредственно связано со знанием.
Отвечаю: в строгом смысле слова любомудрие означает ревностное приложение к чему-либо ума. Затем, ум прилагается к чему-либо не иначе, как только если он это прежде познал. Поэтому приложение ума к знанию предшествует приложению его к тому, к чему человек определяется своим знанием. Следовательно, познание в первую очередь относится к знанию, и только потом – ко всему остальному, использование чего предполагает наличие знания. Затем, добродетели вправе притязать на ту материю, в отношении которой они являются первыми и главными; так, мужество имеет дело со смертельными опасностями, а благоразумие – с осязательными удовольствиями. Следовательно, знание усваивается любомудрию надлежащим образом.
Ответ на возражение 1. Ничто не может быть сделано правильно в любой материи, если оно не руководствуется знающим разумом. Поэтому любомудрие, к какой бы материи оно ни прилагалось, в первую очередь относится к знанию.
Ответ на возражение 2. Человеческий ум расположен таким образом, что стремится к тому, к чему он привязан, согласно сказанному [в Писании]: «Где сокровище ваше,– там будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). А поскольку человек особо привязан к тем вещам, которые благоприятствуют плоти, из этого следует, что помыслы человека заняты тем, что благоприятствует его плоти, вследствие чего он стремиться узнать, как именно он может лучше всего поддерживать своё тело. Поэтому любопытство считают относящимся к тем вещам, которые связаны с телом, через посредство тех вещей, которые связаны со знанием.
Ответ на возражение 3. Корысть жаждет наживы, для чего необходимо хорошо разбираться в земных вещах. По этой причине любомудрие [подчас] усваивается тому, что имеет отношение к корысти.
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что любомудрие не является частью благоразумия. В самом деле, человека называют усердным в учении по причине его любомудрия. Но, по мнению философа, все добродетельные люди усердны, в каковом смысле он часто использует термин «усердный»[601]. Следовательно, любомудрие является общей добродетелью, а не частью благоразумия.
Возражение 2. Далее, как уже было сказано (1), любомудрие имеет дело со знанием. Но знание никак не связано с нравственными добродетелями, которые находятся в желающей части души; оно, скорее, связано с умственными добродетелями, которые находятся в познавательной части, по каковой причине забота, как было показано выше (47, 9), является актом рассудительности. Следовательно, любомудрие не является частью благоразумия.
Возражение 3. Далее, добродетель, которая считается частью главной добродетели, схожа с последней со стороны модуса. Но любомудрие не схоже с благоразумием в том, что касается модуса; в самом деле, своё имя благоразумие получило от своего рода ограничения, поскольку оно в первую очередь противостоит пороку, связанному с избыточностью, тогда как любомудрие получило своё имя от приложения к чему-либо ума, и потому, похоже, оно противостоит пороку, связанному с недостаточностью, а именно небрежению к учению, а не пороку, связанному с избыточностью, а именно любопытству. Эта схожесть с последним даёт Исидору основание говорить, что «любящий мудрость в учении любопытен»[602]. Следовательно, любомудрие не является частью благоразумия.
Этому противоречат следующие слова Августина: «Нам запрещено любопытствовать, и в этом смысле благоразумие является великим даром». Но любопытству препятствует умеренное любомудрие. Следовательно, любомудрие является частью благоразумия.
