Ответ на возражение 2. Добродетель подразумевает не только совершенство способности как начала действия, но также и надлежащее расположение субъекта. Причина этого – та, что вещь осуществляет деятельность постольку, поскольку она актуальна, и потому ей необходимо хорошее расположение для того, чтобы она могла произвести хорошее действие. И именно в этом отношении порок противоположен добродетели.
Ответ на возражение 3. По словам Цицерона[382] «болезнь и недомогание – это порочные качества». Так, говоря о теле, он называет «болезнью» такое состояние, «когда все тело поражено», например лихорадкой и тому подобным, «недомоганием» – такое состояние, «когда болезнь сопровождается слабостью», а пороком – такое состояние, «когда в соединении частей тела есть какой-либо изъян». И хотя порой телесная болезнь не сопровождается недомоганием, например, когда болезнь протекает скрытно и не препятствует человеку в его внешней деятельности, «все же», говорит он, «в душе эти две вещи различимы не иначе, как только в мысли». В самом деле, всякий раз, когда человек внутренне плохо расположен вследствие какого-либо неупорядоченного аффекта, он не может в полной мере выполнять свои обычные обязанности, а дерево, согласно сказанному [в Писании], «познается по плоду» (Мф. 12:33), то есть человек познается по поступкам. Но «душевный порок», продолжает Цицерон, «является навыком или аффектом мятущейся и противоречащей самой себе в течение всей жизни души», и это может иметь место и без болезни и недомогания, например, когда человек грешит по слабости или страсти. Следовательно, порок простирается на большее количество вещей, чем болезнь или недомогание, как и добродетель простирается на большее количество вещей, чем здоровье (ведь само здоровье является некоторым образом добродетелью[383]). Таким образом, именно порок, а не болезнь или недомогание, по справедливости является противоположностью добродетели.
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что порок не противоположен природе. В самом деле, как уже было сказано (1), порок противоположен добродетели. Но мы обладаем добродетелью не по природе, а, как было показано выше (63, 1, 2, 3), либо как такой, которая в нас всеяна, либо благодаря обучению. Следовательно, порок не противоположен природе.
Возражение 2. Далее, невозможно обучится тому, что противно природе; так, «камень не приучишь подниматься вверх»[384]. Но некоторые люди приучаются к пороку. Следовательно, порок не противоположен природе.
Возражение 3. Далее, то, что противно природе, не может быть обнаружено у многих обладателей этой природы. Но порок обнаруживается у очень многих людей, согласно сказанному [в Писании]: «Широки врата и пространен путь, ведущие к погибели (и многие идут ими!)» (Мф. 7:13). Следовательно, порок не противоположен природе.
Возражение 4. Кроме того, как было показано выше (1), грех соотносится с пороком как акт с навыком. Далее, согласно данному Августином определению, грех – это «слово, дело или желание, противное божественному закону». Но божественный закон превосходит природу. Следовательно, правильным будет сказать, что порок противоположен скорее закону, нежели природе.
Этому противоречит сказанное Августином о том, что «всякий порок, будучи таковым, противен природе»[385].
Отвечаю: как уже было сказано (1), порок противоположен добродетели. Но добродетель вещи состоит в ее хорошей расположенности, приличествующей ее природе, о чем также было сказано (1). Следовательно, пороком любой вещи является такая ее расположенность, которая не приличествует ее природе, в связи с чем, по словам Августина, о такой вещи говорят как о «порченной», каковое слово происходит от слова «порок»[386].
При этом надлежит иметь в виду, что природой вещи в первую очередь является форма, от которой вещь получает свой вид. Далее, человек получает свой вид от своей разумной души и, следовательно, все, что противно порядку разума, в прямом смысле слова противно природе человека как именно человека, а все, что сообразуется с разумом, сообразуется с природой человека как именно человека. Поэтому, как утверждает Дионисий, благо человека – быть в согласии с разумом, а зло – быть вопреки ему[387]. Следовательно, человеческая добродетель, которая делает добрыми и человека, и его поступки, сообразуется с природой человека поскольку, поскольку она сообразуется с его разумом, тогда как порок противоположен природе человека постольку, поскольку он противен порядку разума.
