И хотя все это представляется истинным, оно, однако, полностью не проясняет мысль мудреца, сказавшего, что «начало греха – гордость». Ведь очевидно, что он говорит о гордости как о неупорядоченном желании превосходства над другими, что явствует из сказанного им несколько ниже: «Господь низвергает престолы гордых властителей»[547] (Сир. 10:17), каковые слова являются ключевыми практически для всей главы. Поэтому нам надлежит говорить, что гордость, причем даже та, которая обозначает отдельный вид греха, является началом всякого греха. В самом деле, нам следует иметь в виду, что в произвольных действиях, каковыми являются грехи, существует двоякий порядок, а именно намерения и исполнения. В первом порядке, как уже неоднократно было сказано (1, 1; 18, 7; 15, 1; 25, 2), началом является цель. Но целью человека в части обретения всех временных благ является та, что благодаря им он сможет достигнуть некоторого совершенства и превосходства. Следовательно, с этой точки зрения о гордости, которая является жаждой превосходства, говорят как о «начале» всякого греха.
С другой стороны, в порядке исполнения первым является то, что предоставляет возможность исполнения всех желаний греха и обладает признаком корня. Таковым является богатство, и потому с этой точки зрения о жадности говорят как о «корне» всех зол, о чем уже было сказано (1).
Сказанного достаточно для ответа на возражение 1.
Ответ на возражение 2. Об удалении от Бога сказано как о начале гордости постольку поскольку оно обозначает уклонение от Бога – ведь когда человек не желает подчиняться Богу, то из этого следует, что он неупорядоченно желает собственного превосходства над преходящими вещами. Таким образом, в приведенном отрывке указывается на то удаление от Бога, которое является не отдельным видом греха, а, пожалуй, общим условием всякого греха, состоящего в уклонении от Бога. Можно также сказать, что удаление от Бога полагают началом гордости постольку поскольку оно суть первый вид гордости. В самом деле, для гордости характерно не желать подчиняться любому превосходству а особенно превосходству Бога, в результате чего человек недопустимо превозносится со стороны другого вида гордости.
Ответ на возражение 3. В желании превосходства над другими сказывается [неупорядоченная] любовь человека к себе, поскольку любить себя суть то же, что и желать себе некоторого блага. Следовательно, не имеет значения, называем ли мы началом любого зла гордость или любовь к себе.
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что никакие другие виды греха помимо гордости и жадности не должно называть главными. В самом деле, как сказано во второй [книге трактата] «О душе», «что для животных голова, то для растения – корни»[548], поскольку корни подобны рту. Таким образом, если жадность называется «корнем всех зол», то похоже на то, что только ее и никакой другой грех надлежит называть главным пороком.
Возражение 2. Далее, голова сообщает некоторый порядок другим членам, а именно в той мере, в какой восприятие и движение следуют из головы. Но грех подразумевает лишенность порядка. Следовательно, грех не имеет признака головы, и потому никакие грехи не могут быть названы главными.
Возражение 3. Далее, главными пороками являются те, которые заслуживают самого сурового наказания. Но в каждом виде греха есть такие [грехи], которые заслуживают подобного наказания. Следовательно, отдельные виды греха не являются главными грехами.
Этому противоречит следующее: Григорий приводит некоторые виды пороков и называет их главными[549].
